[spoiler]

Из немно­гих со­хра­нив­ших­ся све­де­ний мож­но с ве­ро­ят­но­стью за­клю­чить, что яв­ле­ние ее по­сле­до­ва­ло в цар­ство­ва­ние Фе­о­до­ра Алек­се­е­ви­ча (1676–1682 гг.). Ико­на яви­лась в сло­бод­ке Ни­коль­ской, в 35 вер­стах от те­пе­реш­не­го го­ро­да Ни­коль­ска Во­ло­год­ской гу­бер­нии, кре­стья­ни­ну Ди­о­ми­ду Кро­халев­ско­му. Он ло­вил ры­бу в ре­ке Юге, неда­ле­ко от впа­де­ния в нее реч­ки Ду­ни­лов­ки. На су­хих су­чьях, при­би­тых те­че­ни­ем ре­ки к бе­ре­гу, он вдруг уви­дел ико­ну Бо­го­ма­те­ри, ко­то­рая сто­я­ла, ни­кем не под­дер­жи­ва­е­мая. По­ра­жен­ный див­ным изо­бра­же­ни­ем, кре­стья­нин усерд­но по­мо­лил­ся пе­ред но­во­яв­лен­ной ико­ной, а за­тем вы­ру­бил в де­ре­ве боль­шое углуб­ле­ние и по­ста­вил ту­да ико­ну. Ко­гда он рас­ска­зал сво­им од­но­сель­ча­нам о чу­дес­ном яв­ле­нии ему ико­ны Бо­го­ма­те­ри, все по­спе­ши­ли на по­кло­не­ние ей. Усерд­но и с глу­бо­кой ве­рой мо­ли­лись кре­стьяне пе­ред но­во­яв­лен­ной ико­ной и по­лу­чи­ли неис­чис­ли­мые бла­го­де­я­ния от все­силь­но­го за­ступ­ле­ния и пред­ста­тель­ства Ца­ри­цы Небес­ной пе­ред Бо­гом.

Вско­ре по­сле яв­ле­ния ико­ны на том ме­сте бы­ла вы­стро­е­на Кро­халев­ским ча­сов­ня во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы; сю­да и бы­ла по­став­ле­на но­во­яв­лен­ная ико­на Бо­го­ма­те­ри, по­лу­чив­шая на­зва­ние Ду­ни­лов­ской — по ме­сту сво­е­го яв­ле­ния неда­ле­ко от реч­ки Ду­ни­лов­ки. Через несколь­ко лет ре­ше­но бы­ло вы­стро­ить храм, но так как са­мо ме­сто яв­ле­ния ико­ны не бы­ло удоб­но для по­строй­ки вслед­ствие то­го, что ему угро­жа­ла опас­ность на­вод­не­ния, то стро­и­те­ли ре­ши­ли ис­кать бо­лее под­хо­дя­ще­го ме­ста. Для это­го они пу­сти­ли стре­лу вверх; стре­ла упа­ла на дру­гом бе­ре­гу ре­ки Юга, про­тив ме­ста яв­ле­ния ико­ны. Ме­сто ока­за­лось удоб­ным; здесь был вы­стро­ен храм и освя­щен в 1712 го­ду. Око­ло хра­ма вско­ре воз­ник­ла ино­че­ская оби­тель, ко­то­рая од­на­ко су­ще­ство­ва­ла недол­го: в 1764 го­ду она бы­ла упразд­не­на.

В 1815 го­ду Ду­ни­лов­ская цер­ковь бы­ла при­пи­са­на к Сре­тен­ско­му со­бо­ру в го­ро­де Ни­коль­ске. В 1857 го­ду в Ду­ни­лов­ке был со­ору­жен ка­мен­ный храм для уве­ко­ве­че­ния па­мя­ти о чу­дес­ном яв­ле­нии ико­ны Бо­го­ма­те­ри и в бла­го­дар­ность Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це за все Ее неиз­ре­чен­ные бла­го­де­я­ния; чу­до­твор­ная же яв­лен­ная ико­на бы­ла по­став­ле­на в Сре­тен­ском со­бо­ре г. Ни­коль­ска, где она пре­бы­ва­ет и ныне. Ле­том она по­ме­ща­ет­ся в верх­ней церк­ви близ со­леи, а зи­мой — в ниж­ней, ря­дом с мест­ной ико­ной Бо­го­ма­те­ри. Еже­год­но 29 июня сия чу­до­твор­ная ико­на пе­ре­но­сит­ся с тор­же­ствен­ным крест­ным хо­дом в Ду­ни­ло­во, в па­мять яв­ле­ния ико­ны, а 20 июля с та­ким же крест­ным хо­дом она воз­вра­ща­ет­ся об­рат­но — в вос­по­ми­на­ние то­го, что в этот день в пер­вый раз пе­ред чу­дес­но най­ден­ной ико­ной был от­слу­жен бла­годар­ствен­ный мо­ле­бен с во­до­освя­ще­ни­ем и окроп­ле­ни­ем ме­ста яв­ле­ния ико­ны. В этих крест­ных хо­дах участ­ву­ет обык­но­вен­но очень мно­го бо­го­моль­цев. На то вре­мя, ко­гда Ду­ни­лов­ская ико­на Бо­го­ма­те­ри на­хо­дит­ся в крест­ных хо­дах, в Сре­тен­ский со­бор г. Ни­коль­ска при­но­сят из пу­сты­ни ко­пию с нее.

Со вре­ме­ни яв­ле­ния сей ико­ны при ней не пе­ре­ста­ют со­вер­шать­ся мно­го­чис­лен­ные чу­дес­ные ис­це­ле­ния. Бла­го­дат­ную по­мощь и уте­ше­ние по­лу­ча­ют и от­дель­ные ли­ца, и це­лые об­ще­ства.

Чу­до­твор­ная Ду­ни­лов­ская ико­на пред­став­ля­ет со­бой ко­пию с Ка­зан­ской ико­ны Бо­го­ма­те­ри, но при этом от­ли­ча­ет­ся и неко­то­ры­ми осо­бен­но­стя­ми. На верх­ней по­ло­вине ико­ны по­ме­ща­ет­ся изо­бра­же­ние Бо­го­ма­те­ри с Пред­веч­ным Мла­ден­цем на ру­ках. По пра­вую сто­ро­ну от Нее изо­бра­жен ар­хан­гел Ми­ха­ил, ар­хи­стра­тиг небес­ных во­инств, а по ле­вую — про­рок Илия, рев­ни­тель по Бо­ге и ни­щих кор­ми­тель. На ниж­ней по­ло­вине ико­ны пред­став­лен свя­ти­тель Ни­ко­лай, Мир­ли­кий­ский чу­до­тво­рец; по ле­вую сто­ро­ну его по­ме­ща­ет­ся об­раз св. Ти­хо­на, Ама­фунт­ско­го чу­до­твор­ца, а по пра­вую — изо­бра­же­ние пре­по­доб­но­му­че­ни­цы Па­рас­ке­вы, на­ри­ца­е­мой «Пят­ни­ца».

Ико­на Бо­го­ма­те­ри пи­са­на на дос­ке, име­ю­щей 1 ар­шин дли­ны и 10 верш­ков ши­ри­ны, и укра­ше­на се­реб­ря­ной по­зла­щен­ной ри­зой с дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми в вен­це.

[/spoiler]

[spoiler]

(В изложении святителя Димитрия Ростовского)

Брат первозванного Апостола Андрея, святой Апостол Петр, носивший до призвания Господом Иисусом Христом имя Симона, сын иудея Ионы из колена Симеонова, происходил из Вифсаиды, незначительного и малоизвестного галилейского городка в Палестине. Он взял себе в супружество дочь Аристовула, брата святого Апостола Варнавы, и имел от нее детей: одного сына и одну дочь. Симон был человек бесхитростный и некнижный; проникнутый страхом Божиим, он соблюдал все заповеди Господа, «ходя пред Ним без порока во всех делех своих». Занятием Симона было рыболовство; этим трудом рук своих он, как человек бедный, снискивал пропитание для своего семейства, кормя жену, детей, тещу и престарелого отца своего Иону.

Брат же Симона Андрей, пренебрегая суетою мятежного мира, вступил на путь безбрачной жизни: он пошел на Иордан к святому Иоанну Крестителю, проповедовавшему о покаянии (Мф.3 гл.), и сделался его учеником. Слыша свидетельства учителя своего о Христе – Мессии и – особенно слова его с указанием перстом на Господа: «вот Агнец Божий» (Ин.1:29-36), Андрей оставил Иоанна и вместе с другим крестителевым учеником пошел во след Господа, вопрошая Его:

– Равви – где живешь?

– Пойдите и увидите, – отвечал им Спаситель.

Они пошли и увидели, где Он живет, и пробыли у Него день тот (Ин.1:38-39).

На следующее утро Андрей пришел к брату своему Симону и сказал ему:

– Мы нашли Мессию, Христа.

И привел его к Иисусу. Иисус же, взглянув на него, сказал:

– Ты Симон, сын Ионин, ты наречешься Кифа, что значит камень (Петр)[1] (Ин.1:41-42).

И тотчас святой Петр возгорелся любовью к Господу, уверовав в Него как истинного Христа, посланного Богом на спасение мира. Но он всё еще не покидал своего дома и не оставлял своего занятия, доставляя своим домашним необходимое для прожития; в этом ради престарелого отца помогал иногда Симону и брат его Андрей; так жили они до времени призвания Господом на апостольское служение.

Однажды, после заключения Иоанна Крестителя в темницу, Господь Иисус Христос проходил близ моря Галилейского (оно известно еще под именем моря Тивериадского или озера Геннисаретского) и, увидев Петра и Андрея, закидывающих сети в море, сказал им:

– Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков (Мф.4:18-20).

Какими же именно ловцами Господь хотел сделать их – на это Он предуказал чудесной ловлей рыбы. Войдя в лодку Симона – Петра, Христос повелел ему закинуть сети, на что Петр отвечал:

– Наставник! мы трудились всю ночь, и ничего не поймали; но по слову Твоему закину сеть.

Сделавши это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась, что было прообразом духовной апостольской ловитвы – апостолам предстояло уловить многие народы на спасение мрежею Слова Божия. Увидев такое чудо Симон Петр припал к коленам Иисуса и сказал:

– Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный.

Ужас объял его и всех бывших с ним от этого лова рыб, ими пойманных. В ответ Петру, призывавшему Господа удалиться от него, Спаситель, наоборот, призывает его следовать за Собою:

– Гряди за Мною – отныне будешь уловлять людей для жизни подобно тому, как ранее ловил рыб для смерти[2].

С этого времени святой Апостол Петр следует за Христом, как, и брат его Андрей и прочие только что призванные ученики. Господь любил Апостола Петра за его простосердечие: он посетил бедный дом Симона, где исцелил прикосновением руки его тещу, лежавшую в горячке. А когда утром Господь, восстав, удалился на молитву в пустынное место, то Петр и бывшие с ним, не терпя и одного часа быть без Господа, пошли за Ним, старательно отыскивая любимого Учителя; и, нашедши Его, сказали Ему:

– Все Тебя ищут, Господи[3].

И не отлучался святой Апостол Петр от Господа, но неотступно находился при Нем, наслаждаясь Его лицезрением и Его словами «сладчайшими паче меда». Он был очевидцем многих и великих чудес Господа, ясно указывавших на Христа как Сына Божия, в Которого и веровал без всякого сомнения. А как веровал сердцем «в правду», так и устами исповедал «во спасение». Когда Господь пришел в страны Кесарии Филипповой[4], то спрашивал учеников Своих:

– За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?

Они сказали:

– Одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию или за одного из пророков.

Он говорит им:

– А вы за кого почитаете Меня?

Симон Петр ответил:

– Ты – Христос, Сын Бога Живого.

Это истинное исповедание Апостола Господь удостоил ублажения и обетования; Он сказал святому Петру:

– Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах[5].

Горевший теплою любовью к Господу, святой Апостол Петр желал, чтобы никакое зло не коснулось Его; поэтому, когда Господь предсказывал о Своих страдания, он прекословил Ему, говоря по неведению:

– Будь милостив в Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!

Хотя эти слова Апостола и не был угодны Господу Иисусу, Который на то и пришел, чтобы Своим страданием искупить от погибели человеческий род, но тем не менее они внушены были усердною любовью к Господу; в них обнаружилось, кроме того, и незлобие Апостола: услышав укоризненное слово Господа «отойди от Меня, сатана![6] ты Мне соблазн», Апостол не почувствовал гневного раздражения и не удалился от Христа Спасителя, но, с любовью выслушав порицание, еще с большим усердием следовал за Господом (Мф.16:13-23). Однажды многие из учеников, не могшие вместить слов Господних[7], говорили о них:

– Какие странные слова! кто может это слушать?

И затем отошли от Спасителя и уже не ходили с Ним. Тогда Господь Иисус сказал «двенадцати»:

– Не хотите ли и вы отойти?

Симон Петр отвечал Ему:

– Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни, и мы уверовали и познали, что Ты – Христос, Сын Бога Живого (Ин.6:53-58).

Имея такую веру и такое усердие к Господу, святой Апостол Петр дерзнул просить у Него дозволения придти к Нему по воде[8]. Господь не возбранил этого. Тогда святой Апостол Петр, выйдя из лодки, «пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу». Но не имея, до приятия Святого Духа, совершенной твердости в вере, он, «видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал:

– Господи! спаси меня.

Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему:

– Маловерный, зачем ты усомнился?» (Мф.14:28-31).

Господь, избавивший святого Апостола от потопления, избавил его и от маловерия, когда сказал ему:

– Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя (Лк.22:31-32).

Вместе с двумя другими учениками, Иаковом и Иоанном, святой Апостол Петр удостоился видеть на Фаворе открытую им славу преображения Господня и своими ушами слышать глас Бога Отца, свыше пришедший к Господу Иисусу. Об этом святой Апостол так упоминает в своем послании:

– Мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но бывши очевидцами Его величия. Ибо он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение». И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе.[9]

Когда Господь приблизился к вольным страданиям Своим и крестной смерти, тогда святой Апостол Петр обнаружил свою ревность по Господе не только словом, сказав:

– Господи! с Тобою я готов и в темницу и на смерть идти (Лк.22:33), – но и делом, извлекши меч и ударом его урезав ухо рабу архиерея Малху (Ин.18:10). Хотя Бог по смотрению Своему и попустил Апостолу Петру впасть в троекратное отречение от Христа Спасителя, Господа нашего, но он восстал и исправился чрез истинное раскаяние, соединенное с горькими рыданиями (Мф.26:69-75). Святой Петр, первый из всех Апостолов, сподобился увидеть воскресшего Господа Иисуса Христа, как говорит об этом святой Евангелист Лука: «Господь истинно воскрес и явился Симону» (Лк.24:34); о том же пишет и святой Апостол Павел: Христос «воскрес в третий день по Писанию и явился Кифе, потом двенадцати» (1Кор.15:4-5). Узрев Господа, святой Петр исполнился невыразимой радости, прияв от Него и милостивое прощение своего греха.

Троекратное отречение от Господа он окончательно изгладил троекратным исповеданием своей любви к Спасителю, отвечая ему на Его вопрос троекратный:

– Симон Ионин! любишь ли ты Меня?

– Господи! Ты всё знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя.

И Христос Спаситель восстановил Петра в апостольском достоинстве, соделав его пастырем словесных овец и вручив ему ключи Царства небесного (Ин.21:15-17).

По вознесении Господа нашего Иисуса Христа святой Петр, как верховный среди Апостолов, явился первым учителем и проповедником Слова Божия, приобретя одним часом Церкви Христовой до трех тысяч верующих душ (Деян.2:14-41). При этом он обнаружил и великую чудодейственную силу. Входя со святым Иоанном в храм для молитвы, святой Петр увидел одного хромого от рождения человека, сидевшего при дверях храма, называемых Красными. Он, увидев Петра и Иоанна просил у них милостыни. Петр с Иоанном, всмотревшись в него, сказали:

– Взгляни на нас.

И он пристально смотрел на них, надеясь получить от них что-нибудь. Но Петр сказал:

– Серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи.

И взяв его за правую руку, поднял; и вдруг укрепились его ступни и колена, и вскочив встал, и начал ходить, и вошел с ними в храм, ходя и скача и хваля Бога.

Чрез это чудо и проповедь святого Апостола Петра уверовало во Христа около пяти тысяч человек (Деян.3:1-26, 4:4).

Жителей Иерусалима Ананию и жену его Сапфиру святой Петр умертвил словом за святотатство и ложь Святому Духу (Деян.5:1-10). В Лидде[10] расслабленного Енея, восемь лет лежавшего на одре, он исцелил, сказав ему:

– Еней, исцеляет тебя Иисус Христос! (Деян.9:32-34)

В Иоппии[11] он воскресил умершую девицу Тавифу (Деян.9:36-42). И не только руки и слова его были чудодейственны, но даже и самая тень его подавала исцеления: «так что выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них» (Деян.5:15). – А когда «царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви (в Иерусалиме), чтобы сделать им зло» и, убив мечем Иакова, брата Иоанна[12], схватил святого Петра и посадил в темницу, сковав двумя цепями, то ангел Господень ночью разрешил его от оков и освободил от заключения (Деян.12:1-10). Верховный Апостол Петр первый открыл дверь веры язычникам, крестив в Кесарии[13] римского сотника Корнилия после видения ниспущенного с неба полотна, полного четвероногими и гадами, и – голоса, повелевающего Петру заколоть всё это и есть и не почитать нечистым того, что Бог очистил; видение это было знамением обращения ко Христу язычников (Деян.гл.10). Святой Апостол Петр обличил Симона, волхва самаритянина, лицемерно принявшего крещение и хотевшего за деньги купить дар Святого Духа:

– Серебро твое, сказал Апостол волхву, – да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги: нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твое не право пред Богом; итак покайся в сем грехе твоем и молись Богу: может быть отпустится тебе помысл сердца твоего, ибо вижу тебя исполненного горькой желчи и в узах неправды (Деян.8:18-23).

Здесь помянутые и другие деяния святого Апостола Петра более подробно изложены во святом Евангелии и Книге Деяний святых Апостолов, которые постоянно читаются в храмах в слух верующих. Поэтому не было нужды в видах краткости слова из этих книг Священного Писания брать подробно всё, касающееся святого Апостола Петра; книги эти хорошо должны быть известны православным христианам. О дальнейших же благовестнических подвигах и трудах святого Апостола Петра, мало кому известных, святой Симеон Метафраст[14] говорит следующее.

Из Иерусалима[15] святой Петр пришел в Кесарию Страронийскую[16], где поставил епископа из пресвитеров, следовавших с ним; исцелив многих в Сидоне[17] и поставив здесь епископа, он прибыл в Верит[18], и тут также поставив епископа; затем он пришел в Вивлы, и отсюда в Триполь Финикийский[19], где обитал у одного разумного мужа Марсона, которого и рукоположил во епископа верным этого города. Из Триполя он пришел в Орфосию; затем в Антраду, потом на остров Арадос, далее в Валанею, Пант и Лаодикию[20]; в последней он исцелил многих больных, изгнал от одержимых нечистых духов и собрал церковь верных, дав им епископа. Из Лаодикии святой Петр пришел в Антиохию, город Сирии[21], где скрывался Симон волхв от воинов, посланных римским императором Клавдием[22], чтобы его взять; узнав о пришествии святого Апостола Петра, Симон убежал в города Иудеи. В Антиохии святой Петр исцелил многих недужных и после проповеди о Едином Боге в трех Лицах поставил епископов: Маркиана для Сиракуз в Сицилии[23] и Панкратия для Тавромении[24]. Из Антиохии святой Петр пришел в Тиниан Каппадокийский[25], отсюда посетил Анкиру Галатийскую[26], в которой воскресил мертвеца и устроил церковь, многих огласив и крестив и поставив им епископа. Оставив Анкиру, он направился в Синоп Понтийский[27], а отсюда пришел в Амасию, занимающую средину Понтийской земли. Затем, побывав в Гангре Пафлагонском[28], Клавдиополе Гонориадийском и Вифинийской[29] Никомидии, святой Апостол остановился в Никее[30]. Намереваясь идти в Иерусалим на праздник Пасхи, он из Никеи повернул назад, – пришел в Писсинунт, а потом в Каппадокию и Сирию. Снова посетив Антиохию, он, наконец, достиг Иерусалима. Во дни его пребывания здесь к нему пришел, на третий год после своего обращения ко Христу, святый Апостол Павел, как сам он сообщает об этом в послании Галатам:

– Спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать (Гал1:18).

Уставив за это время церковные законоположения, святой Павел отошел на дело, к которому был призван; святой же Апостол Петр опять посетил Антиохию, где поставил епископа Еводия; пробыв, потом, в Синад, город Фригии[31], он удалился из него в Никомидию[32]; в ней он поставил епископа Прохора[33], который и по принятии епископства следовал за святым Иоанном Богословом. Придя из Никомидии в Илион, город Геллеспонтский[34], святой Апостол поставил здесь епископом Корнилия сотника и возвратился в Иерусалим. Тут явился святому Петру в видении Господь Иисус Христос, говоря:

– Встань Петр и иди на Запад: настало время просветиться ему твоею проповедью; Я же пребуду с тобою.

В это время Симон волхв[35] был уже взят искавшими его воинами и приведен в Рим[36], чтобы принять наказание по своим делам. Но он, омрачив волшебною хитростью умы многих, так обольстил их, что не только не понес наказания, а даже многими начал почитаться как бог. Этот предтеча сатаны настолько изумил своим волшебством самого кесаря Клавдия, что была изваяна статуя волхва и поставлена между двумя мостами на Тибре с такой надписью: «Симону, святому богу». Об этом подробно пишут Иустин[37] и Ириней[38]. Мы же (говорит Симеон Метафраст) возвратимся к предстоящему нам слову. Великий Петр, возвестив братии о бывшем ему видении, простился с ними и, посещая церкви, снова прибыл в Антиохию, где застал святого Апостола Павла. Здесь он поставил епископов: Урвана Тарсу[39], Епафродита Левкии Адриатийской, Апеллия, брата Поликарпа[40], Смирне[41] и Фигелла Ефесу[42]; о последнем говорят, что он, уклонившись с правого пути, вступил в общение с Симоном. Из Антиохии святой Петр пришел в Македонию[43], где тоже поставил епископов: Олимпа Филиппийцам[44], Иасона Солунянам[45] и Коринфянам[46] Силу, которого нашел пребывающим у святого Апостола Павла. Поставив в Патре епископом Иродиона, святой Петр отплыл в Сицилию и, придя в Тавромению, на короткое время остановился у Панкратия, красноречивейшего мужа; огласив и крестив здесь некоего Максима и поставив его епископом, он прибыл в Рим.

В Риме святой Апостол Петр на площадях и в домах ежедневно проповедовал о Едином Боге – Отце всемогущем, и Едином Господе Иисусе Христе Сыне Божием, Боге истинном от Бога истинного и Едином Духе Святом, Господе Животворящем; и многих он привлек к Христовой вере, избавив святым крещением от обольщения идолопоклонством. Видя всё это, Симон волхв не хотел молчать и таить своей злобы на святого Петра, – он почитал себе за посрамление проповедь Апостола, которою ниспровергалась его слава; и начал волхв открыто препятствовать истинному учению Апостола своими лживыми словами и делами, – без всякого стыда он прекословил святому Петру среди города. Волхв обольщал народ, возбуждая в нем странные мечты; он показывал предшествующие и последующие за ним привидения, о которых говорил народу, что это души умерших; показывал он и воскресших из мертвых, кланявшихся ему как богу; исцелял хромых, возвращая им способность ходить и скакать. Но всё это было не действительность, а призрак, подобный баснословному Протею[47], видоизменявшемуся различным образом: то являвшемуся с двумя лицами, то, спустя немногое время, превращавшемуся в козу, змея, птицу, то уподоблявшемуся огню, словом принимавшему на себя всякий вид для прельщения безумных. Но достаточно было великому Апостолу Господню взглянуть на дела Симона и тотчас исчезали волхвования последнего.

О борьбе святого Апостола Петра с Симоном волхвом, кроме Метафраста, следующее сообщают Пролог и Великие Минеи-Четии. Когда святой Петр пришел в Рим и узнал, что Симон, называя себя Христом, творит пред глазами народа великие чудеса, то, возгоревшись ревностью по истинном Боге, он отправился к дому Симона, у ворот которого нашел большую толпу людей; они возбраняли Апостолу проникнуть внутрь дома. Тогда святой Петр сказал:

– Зачем препятствуете мне пройти к льстивому волхву?

– Он не волхв, – отвечали из толпы, – но сильный бог; он поставил у ворот своих сторожа, знающего помышления человеческие.

С этими словами святому Апостолу указали на черного пса, лежавшего в воротах, заметив:

– Эта собака умерщвляет всех, думающих о Симоне неправду.

– Я истину о нем говорю, – подтвердил святой Петр, – Симон от беса.

Затем, приблизившись ко псу, Апостол сказал:

– Иди и передай Симону: Петр, Апостол Христов, хочет войте к тебе.

Пес пошел и человеческою речью передал Симону то, что приказал святой Апостол Петр. Все, слышавшие, как говорил пес, ужасались. Симон, в свою очередь, послал того же пса со словами:

– Пусть войдет сюда Петр.

Когда святой Апостол вошел в дом, Симон начал свое волхвование пред народом на глазах у святого Петра. Святой же Апостол с помощью силы Христовой явил большие чудеса. Какие же именно? Из многих этих чудес следующее великое чудо вспоминает древний церковный историк грек Егезипп, живший около времени Апостолов[48]. В Риме у одной благородной вдовы, из царского рода, умер в молодых летах сын; и безутешно плакала о нем его матерь; жалевшие ее вспомнили о мужах, явившихся в Риме, о Петре и Симоне волхве, что они воскрешают мертвых; и вот одни призвали к умершему Петра, а другие Симона. На погребение юноши собралось много людей знатных и народа. И сказал святой Петр Симону волхву, величавшемуся пред всем народом своей силой:

– Кто из нас воскресит сего мертвеца, того учение должно быть признано как истинное.

Народ одобрил решение Апостола. Симон же, надеясь на свою волшебную хитрость, обратился к народу:

– Если я воскрешу мертвого, – убьете ли вы Петра?

– Живого сожжем пред твоими глазами! – закричал народ.

Приступив к одру умершего, Симон начал свое волшебство и при содействии бесов достиг того, что мертвый двинул своею головою. И тотчас народ начал кричать, что юноша жив, – что он воскрес. Святого же Петра не медля хотели вести на сожжение. Апостол же, дав знак рукой, просил помолчать и, когда наступила тишина, сказал:

– Если юноша жив действительно, то пусть он встанет, и говорит, и ходит; пока же этого не увидите, не сомневайтесь, что Симон обольщает вас своим волшебством.

Симон долго ходил кругом одра, призывая бесовскую силу, но безуспешно; тогда он хотел бежать со стыда; народ же задержал его. А святой Петр, истинный чудотворец, воскресивший Тавифу и соделавший многие иные славные чудеса, став вдали, поднял к небу очи и руки, и начал молиться:

– Господи Иисусе Христе, повелевший нам Твоим именем воскрешать мертвых, молю Тебя оживотвори сего юношу, да познают предстоящие здесь, что Ты Бог истинный и нет иного кроме Тебя, живущего и царствующего с Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.

После этой молитвы он воззвал к мертвецу:

– Юноша! встань – тебя исцеляет и воскрешает Господь мой Иисус Христос.

И тотчас мертвый открыл глаза, поднялся и начал ходить и говорить.

Это повествование Егезиппа дополняет Маркелл Римлянин, сначала ученик Симона волхва, впоследствии просвещенный Апостолом Петром святою верою и святым крещением. В своем послании к святым мученикам Нерону и Архиллию Маркелл говорит о воскрешенном святым Апостолом юноше:

Юноша, припав к ногам святого Петра, восклицал:

– Я видел Господа Иисуса, повелевающего ангелам возвратить меня, по твоему молению, моей вдовствующей матери.

Тогда весь народ стал взывать:

– Един Бог и нет иного, кроме исповедуемого Петром!

Симон же волхв бежал, придав бесовскою силою своей голове вид собачьей; тем не менее народ схватил его, причем одни хотели его побить камнями, а другие сжечь. Но святой Апостол Петр воспротивился этому, сказав:

– Наш Господь и Учитель не повелел воздавать за зло злом, – пустите его; пусть идет куда хочет: с него довольно стыда, поношения и убеждения в беспомощности своего волшебства.

Освобожденный Симон, – передает Маркелл, пришел ко мне, предполагая, что я ничего не знаю о чудесном происшествии. Симон привязал к воротам моего дома железной цепью громадного пса и говорил мне:

– Посмотрю, – придет ли к тебе Петр по своему обыкновению.

И через час подошел к дверям святой Петр, отвязал пса, сказав ему:

– Поди скажи Симону волхву: перестань прельщать бесовскою силою людей, за которых Христос пролил Свою Кровь.

Пес пошел и передал, как человек, Симону слова Апостола. Услышав это (говорит Маркелл), я поспешил встретить святого Петра и принял его с честью в свой дом; Симона же и пса выгнал вон. Пес же, не вредя никому другому, бросился на самого Симона и, схватив его зубами, повалил на землю. Увидев это из окна, святой Петр именем Христовым запретил псу касаться тела Симона. И пес, не трогая тела волхва, изорвал всю его одежду, так что он стал совершенно голым. При виде этого народ кричал на Симона, насмехаясь и браня его; а затем его выгнали вместе со псом из города. От такого срама и стыда Симон целый год не показывался в Риме, – пока преемник Клавдия Нерон[49], царь нечестивый, не услыхал от злых людей похвал злобному волхву; Нерон отыскал Симона, очень полюбил его и приблизил к себе как друга.

Пролог же и Великие Минеи, кроме того, говорят еще следующее о Симоне волхве.

Симон волхв приказал себя усечь мечем, обещаясь на третий день воскреснуть; вместо же себя он поставил под меч овна, придав ему способность казаться человеком; так овен и был усечен вместо волхва. Святой же Петр, отогнав бесовское наваждение, обличил ложь Симона: все увидели, что в голову усечен не Симон, а овен.

Об окончательной же победе святого Петра над волхвом, погубившей последнего, все согласно передают таким образом. Не будучи в состоянии ни в чем победить святого Апостола Петра и не вынося более стыда и посрамления, волхв обещался вознестись на небо. Собрав всех служивших ему бесов, Симон с лавровым венком на голове пришел на средину города Рима к одному высокому зданию; поднявшись на последнее, он начал с высоты здания гневно говорить народу:

– Так как вы, Римляне, до сих пор пребываете в своем безумии и, оставив меня, следуете за Петром, то и я покидаю вас; уже не буду я защищать города, но повелю моим ангелам взять меня на ваших глазах на свои руки и вознесусь к отцу моему на небо, откуда ниспошлю на вас великие казни за то, что вы не послушали слов моих и не веровали моим делам.

Так сказав, волхв всплеснул руками и бросился в воздух; поддерживаемый бесами он начал летать по воздуху, поднимаясь вверх. Люди же в сильном изумлении говорили друг другу:

– Это дело Божие – летать с плотью по воздуху!

Великий же Апостол Петр начал громко, в услышание всех, молиться Богу:

– Господи Иисусе Христе, Боже мой! обличи прелесть волхва сего, дабы не соблазнились верующие в Тебя!

А потом он воззвал:

– Вам, о, бесы! повелеваю именем Бога моего: не носите его более, но оставьте его там, где он сейчас находится в воздухе.

И тотчас бесы, повинуясь запрещению Апостола, покинули Симона в воздухе; и полетел окаянный волхв на землю, как некогда диавол, сверженный с неба долу, и, упавши, разбился. Присутствовавший при этом народ долго восклицал:

– Велик Бог, проповедуемый Петром и воистину нет иного Бога, кроме Него!

Упавший же волхв, хотя и сильно разбился, но, по Божию устроению, был еще жив, чтобы познать бессилие окаянных бесов и свое собственное, исполниться посрамления и уразуметь силу всемогущего Бога. С раздробленными членами лежал он на земле, испытывая невыразимые страдания, а на утро с мучением изверг свою нечистую душу, предав ее в руки бесов, чтобы отнести в ад к сатане, отцу их. Святой же Петр после низвержения Симона стал на возвышенном месте и, дав знак рукою к молчанию, начал учить народ познанию истинного Бога; и многих своим продолжительным словом обратил к христианской вере. Царь Нерон, узнав о позорной кончине своего друга, чрезвычайно разгневался на святого Петра и хотел его убить. Но, как повествует святой Метафраст, яростный царь не тотчас, а лишь спустя несколько лет, исполнил свое злобное намерение относительно святого Апостола Петра. По смерти Симона волхва святой Петр пробыл в Риме не долго; обратив многих и крестив, утвердив церковь и поставив епископом Лина, он пошел из Рима в Тарракину[50], где Епафродита (другого, а не вышеупомянутого) поставил епископом.

Прибыв в Сирмию, город Испании и рукоположив здесь во епископа Епенета, он удалился в Карфаген, в Африке, где посвятил во епископа Крискента. Достигнув Египта, он поставил в нем епископов: Седмовратным Фивам Руфа, Александрии – Евангелиста Марка. Затем, по откровению, он был в Иерусалиме в день Успения Пречистой Девы Марии Богородицы, и снова возвратился в Египет. Пройдя Африку, он достиг Рима, отсюда пришел в Медиолан[51], и потом Фотикин, где поставил епископов и пресвитеров. Удалившись в Британию[52], он прожил здесь долгое время, привлекши многие народы к вере Христовой. В Британии святому Апостолу Петру было явление ангела, сказавшего ему:

– Петр! приблизилось время твоего отшествия из этой жизни. Тебе должно идти в Рим, где, претерпевши крестную смерть, ты получишь достойное воздаяние от Христа Господа.

Возблагодарив Бога, святой Петр после явления остался на несколько дней в Британии, утверждая церкви, поставляя епископов, пресвитеров и диаконов. В двенадцатый год правления Нерона он прибыл в Рим и поставил, как помощника в церковном управлении, епископом Климента, хотя последний и отказывался, не желая возлагать на себя такое иго. Вняв увещаниям Апостола, Климент, как послушный сын, преклонил свою выю под Христов ярем и вместе с учителем своим и прочими священными мужами влек колесницу Слова Божия. И многие в Риме благородные и знатные мужи и жены просвещались верою и святым крещением. Были же у царя Нерона две жены, замечательной красоты, которых он любил более всех прочих своих наложниц. Приняв святую веру, они решили вести целомудренную жизнь и не хотели повиноваться похотным желаниям царя. Он же, бесстыднейший и ненасытимый блудник, разгневался за это на всю церковь верных, а особенно на Апостола Петра, – виновника обращения ко Христу помянутых жен, начавших целомудренную жизнь, (вспомнил царь и смерть любимого друга Симона волхва) и начал искать святого Петра для смертной казни. Вышеупомянутый церковный историк Егезипп сообщает, что когда святого Петра искали для убиения, верные просили его, ради пользы многих, скрыться, – удалиться из Рима. Апостол никак не соглашался на это, желая лучше за Христа страдать и умереть; верующие же с плачем умоляли Апостола сохранить жизнь свою, столь нужную святой Церкви, обуреваемой среди неверных волнами бед. Склонившись на слезные мольбы всего словесного стада, святой Петр дал обещание скрыться из города, и в следующую ночь, простившись со всеми после соборного моления, удалился один. И когда он был у городских ворот, то увидел идущего уму навстречу в город Господа Иисуса Христа; поклонившись ему, святой Петр спросил:

– Куда идешь, Господи?

– Иду в Рим, чтобы снова распяться, – ответил ему Господь и стал невидим.

Изумленный Апостол понял, что Христос, страдающий в рабах Своих, как в Своих действительных членах, хочет и в его теле пострадать в Риме. Поэтому он опять возвратился к верным и был взят воинами на смерть. Святой Метафраст говорит, что святой Петр был взят не один, а с множеством верных, среди коих находились: Климент, Иродион, Олимп; их мучитель осудил на усекновение мечем, а святого Апостола Петра – на распятие. Взявши осужденных, воины повели их на место казни; Климента, как родственника царского, они пощадили, отпустив на свободу; Иродиона же и Олимпа, пришедших в Рим с Апостолом Петром, вместе с многими верующими убили мечем. Святой же Петр молил своих распинателей, чтобы распяли его вниз головой, почитая этим Господа своего, на кресте распявшегося волею, – он не хотел уподобляться Ему в образе распятия, желая под ноги Его преклонить свою голову. Так скончался великий Апостол Господень, святой Петр, прославив Бога крестною смертью: терпя великую муку от гвоздей в руках и ногах, он предал непорочную душу свою в руки Божии 29 июня[53]. Ученик его, святой Климент, испросив тело Апостола, снял его со креста, спрятал и, созвав оставшихся верных и святителей, похоронил с честью; также предали честному погребению тела и пострадавших с ним Иродиона, Олимпа и прочих верных, славя Христа Бога, со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.

Примечания

[1] Евангелие от Матфея, 3 гл.

[2] Кифа – слово сирское и значит камень; то же самое значит и греческое слово Петр («петра» – скала, камень).

[3] Город этот был расположен близ истоков Иордана; он обстроен сыном Ирода Филиппом в честь кесаря Тиверия – отсюда его и наименование.

[4] Здесь под камнем разумеется не ап. Петр, а вера, исповеданная им, или Сам Господь; обетование о даровании ключей Царства Небесного Господь затем, по Своем воскресении, повторил и всем Апостолам (Ин.20:21-23).

[5] Сатана – слово сирское, значит противник; в тесном смысле так в Священном Писании именуется начальник злых духов (1Сол.2:18); в более же широком значении слово сатана означает вообще противника воли Божией, хотя бы от некоторой простоты и неразумия, как это видим в настоящем случае со св. ап. Петром.

[6] О Таинстве приобщения Плоти и крови Христовых. (Ин.6:53-58).

[7] Подобно тому как Сам Господь приближался к Своим ученикам по бушующим волнам Геннисаретского озера (Мф.14:22-27).

[8] За тайной вечерей с учениками пред страданиями Своими.

[9] 2Пет.1:16-18; срав. Мф. гл. 17; Мрк.9:2 и далее, Лк.9:28 и далее.

[10] Лидда – город в Палестине, близ нынешней Рамлы, бывшей Аримафеи.

[11] Иоппия – один из древнейших городов Азии на сев.-зап. берегу Средиземного моря между Кесарией и Газой.

[12] Иакова Зеведеева, одного из двенадцати Апостолов, родного брата Евангелиста Иоанна. Св. Иаков первый из Апостолов принял мученическую смерть в гонение Ирода Агриппы, царя иудейского, в 44 году по Рождестве Христове. Память его 30 апреля.

[13] Разумеется Кесария Палестинская, находившаяся на берегу Средиземного моря; город этот был восстановлен Иродом Великим, который назвал его Кесариею в честь кесаря Августа. Апостол Павел во время своих проповеднических путешествий несколько раз бывал здесь (Деян.9:29-30, 18:28, 21:8); два года пробыл здесь узником (Деян.23:33, 24:27, 25:4); здесь жил Апостол Филипп (Деян.21:8); здесь умер Ирод Агриппа, пораженный ангелом и изъеденный червями (Деян.12:19-33).

[14] Церковный писатель X в.

[15] Главный город Палестины, ныне областной город Дамасского вилайета (генерал-губернаторства) в Сирии (в Турецкой империи) у ручья Кедрона на склонах трех отрогов иудейских гор Акра, Сион и Мориа. Иерусалим дорог всякому христианину как центр великих событий ветхозаветной и новозаветной истории, – как матерь церквей христианских, откуда слово благовестия пронеслось по всей вселенной.

[16] Кесария Стратонийская – одно и то же с Кесарией Палестинской.

[17] Сидон – город финикийский на берегу Средиземного моря, вдоль которого расположена и Финикия.

[18] Верит или Берит – финикийский город, славившийся в древности как рассадник просвещения и образованности; ныне Берит с именем Бейрут составляет главный город азиатско-турецкого вилайета (генерал-губернаторства) Сирии, являясь важным торговым центром.

[19] Библос, Триполь – города Финикии.

[20] Лаодикия – главный город Малоазийской области Фригии.

[21] Сирия – область азиатской Турции на восточном берегу Средиземного моря.

[22] Клавдий – император 41 г. – 54 г.

[23] Сицилия – один из больших островов Средиземного моря, составляющий ныне часть Итальянского королевства.

[24] Тавромения – значительный город на восточном берегу Сицилии у горы Тавра – откуда его и название.

[25] Каппадокия – область Малой Азии на границе Армении и Киликии.

[26] Галатия – особая страна в Малой Азии, которая граничила на западе с Фригией, на юге с Ликаонией и Каппадокией, на востоке с Понтом, на севере с Вифинией и Пафлагонией.

[27] Понт – северо-восточная область Малой Азии.

[28] Пафлагония – суровая горная область в северной части Малой Азии.

[29] Вифиния – область Малой Азии, прилегающая с севера к Черному морю.

[30] Никея расположена в Вифинии (см. предыдущ. примеч.) на восточной конечности озера Аскании; одно время цветущий торговый город и даже резиденция царей. В истории христианской Церкви замечательна тем, что в ней происходили первый (в 325 г.) и седьмой (в 787 г.) вселенские соборы.

[31] Фригия – область Малой Азии между Галатией к северу, Писидией и Памфилией к югу. Просвещена св. ап. Павлом.

[32] Никомидия – город в Вифинии.

[33] Св. Прохор – ученик Иоанна Богослова со дня Успения Божией Матери. Память его 28 июля.

[34] Геллеспонтом назывался пролив, отделявший Фракийский Херсонес от Азии (Троада, Малая Фригия).

[35] По свидетельству св. Иустина мученика Симон Волхв, происходивший из самарянского селения Гитты или Титтона, учился философии в Александрии, а потом прославился как маг, выдавая себя за великую силу Божию. «В то время, по Римским и греческим свидетельствам, в разных странах греко-римского мира являлось множество людей под названием магов, халдеев, математиков, заклинателей, которые, обладая некоторым знанием таинственных сил тогда еще мало объясненной природы, выдавали себя за необыкновенных людей, и исцелением некоторых болезней, заговором, гаданьями, прорицательством, чародеяниями, шарлатанской таинственностью и разными ухищрениями так действовали на невежественные народные массы, что во множестве увлекали их за собою и слыли за нечто необыкновенное». К разряду подобных людей относится и Симон Волхв.

[36] Рим – главный город Римского государства лежит в средней части Италии, в области Лациума, по обеим сторонам реки Тибра, при впадении ее в море.

[37] Память его 1 числа настоящего месяца.

[38] Св. Ириней, по его собственным словам, в юности слушал в Малой Азии св. Поликарпа, еп. Смирнского и других учеников апостольских. С востока он был послан св. Поликарпом в Галлию для вспомоществования св. Пофину, еп. Лионскому, в проповедовании Христовой веры. Поставленный св. Пофином во пресвитера св. Ириней во время гонения на христиан в Галлии в 177 году показал ревность свою по Христе; в следующем 178 году он был избран преемником мученически скончавшегося св. Пофина. В сане епископа он многих обратил ко Христу. Когда последователи гностика (еретика) Валентина стали распространять ересь своего учителя в Галлии, св. Ириней боролся с ними и устно и письменно. К этому времени должно отнести появление знаменитых книг его в «обличение лжеименному разуму». Около 196 года еп. Римский Виктор произнес отлучение на восточные церкви за то, что последние не согласились с ним в вопросе о времени празднования Пасхи. Св. Ириней кроткими, но твердыми обличениями довел Виктора до примирения с Востоком. В 202 г. в гонение Септимия Севера св. Ириней с многими из своей паствы отошел ко Господу. Из многочисленных сочинений св. Ириней одни известны только по названиям, от других же уцелели незначительные отрывки. В полном виде сохранилось обширное и более важное сочинение «Обличение и опровержение лжеименного знания», более известное под именем «Пять книг против ересей». Память св. Иринея 23 августа.

[39] Тарс – некогда большой и населенный город на юго-востоке Малой Азии, главный в провинции Киликии, при р. Кидне, недалеко от Средиземного моря. И ныне он значительный и торговый город с 40 тысячами жителей.

[40] Поликарпа, еп. Смирнского, ученика св. Иоанна Богослова. Память его 23 февраля.

[41] Смирна – город Малоазийский в Лидии, на речке Мелесе.

[42] Ефес – приморский торговый и главный город малоазийской провинции Иоппии, он потом был центром деятельности ап. Иоанна Богослова; здесь был 3-й вселенский собор в 431 г.; ныне Ефес – бедная турецкая деревня Аясалук.

[43] Троада – приморский город, откуда недалеко было переправиться морем в Европу. – Македония – приморская область, прилегавшая к Архипелагу с северо-запада.

[44] Город Филиппы, к христианам которого св. Ап. Павел написал послание, находился в Македонии, при реке Стримоне, невдалеке от Эгейского моря; был одним из знаменитейших городов этой области, почему писатель книги Деяний и называет его первым из знаменитейших городов этой области, почему писатель книги Деяний и называет его первым (Деян.16:12); церковь в Филиппах была основана св. ап. Павлом во время второго его апостольского путешествия.

[45] Город Македонии.

[46] Коринф – к западу от Афин, на перешейке, известнейший в древности по своей обширной торговле, резиденция тогда римского правителя.

[47] Протей – вещий морской старец, один из баснословных греческих богов, подвластных Посейдону, богу моря, пасший тюленьи стада богини Амфитриды. Местопребыванием его считался остров Форос или Корпафос, куда он выходил отдыхать из воды в тени прибрежных скал. Чтобы получить от него предсказание, его надо было поймать и удержать силою или хитростью, так как он принимал различные виды, часто ускользая таким образом от ожидавших от него предвестий.

[48] Егезипп – автор «Достопамятностей», сочинения в 5 книгах, не дошедшего до нас. Сведения о его жизни и сочинении, очень отрывочные, дает отец церковной истории Евсевий, еп. Кесарийский. Он сообщает, что Егезипп был христианин из евреев, живший во втором веке; совершал путешествие в Коринф и Рим, где прожил очень долго, встречаясь здесь со многими епископами и ведя с ними беседы по догматическим вопросам. Умер Егезипп в царствование Коммода (180–192). О содержании и характере сочинения Егезиппа трудно сказать что-либо определенное; можно только заметить, что по всей вероятности оно носило характер историко-обличительный, будучи направленным против гностических ересей.

[49] Император 54–68 гг.

[50] Тарракина или Тарракон – древнее иберийское поселение на восточном берегу Испании между Пиренеями и Ибером, у реки Тульциса.

[51] Вероятно находившийся в Галлии.

[52] Под именем Британии древние первоначально разумели все острова, лежавшие к северу от Галлии между Немецким морем и Атлантическим океаном. Британией назывался преимущественно самый большой из них, носивший туземное наименование Альбиона.

[53] Св. ап. Петр скончался в 67 г. по Рождестве Христове в одно время со св. ап. Павлом. Св. ап. Петр был погребен на Ватиканском холме, а св. ап. Павел близ Остийской дороги недалеко от Рима. По преданию римской церкви главы обоих апостолов хранятся в Латеранском соборе в Риме; тело же св. Петра почивает в Ватиканском соборе, а св. Павла в загородной церкви его по Остийской дороге. – От св. ап. Петра св. Церковь имеет, как драгоценное наследие, два его соборные послания; из них первое написано около 65 г. в Вавилоне, а второе незадолго до кончины в Риме. В этих посланиях св. ап. Петр убеждает христиан проводить жизнь строгую, святую и воздержную, достойную их высокого звания, предостерегая от увлечения соблазнами язычества от проповеди грядущих лжеучителей.

[/spoiler]

ЖИТИЕ, ПОДВИГИ И СТРАДАНИЕ СВЯТОГО СЛАВНОГО И ВСЕХВАЛЬНОГО ВЕРХОВНОГО АПОСТОЛА ПАВЛА

МОЛИТВЫ

[spoiler]

глас 4

[/spoiler]

КАНОН СВЯТОМУ АПОСТОЛУ ПАВЛУ

АКАФИСТ ПЕРВОВЕРХОВНЫМ АПОСТОЛАМ ПЕТРУ И ПАВЛУ

КАНОНЫ И АКАФИСТЫ

КАНОН ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЕ ПРЕД ИКОНОЙ «ТРОЕРУЧИЦА»

АКАФИСТ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЕ ПРЕД ИКОНОЙ «ТРОЕРУЧИЦА»

[spoiler]

ро­дил­ся 21 или 23 но­яб­ря 1812 го­да в ду­хов­ной се­мье се­ла Боль­шие Ли­по­ви­цы Там­бов­ской епар­хии. Окон­чив ду­хов­ное учи­ли­ще, он за­тем про­шел успеш­но курс в ду­хов­ной се­ми­на­рии. Од­на­ко не по­шел ни в Ду­хов­ную ака­де­мию, ни в свя­щен­ни­ки. Неко­то­рое вре­мя он был до­маш­ним учи­те­лем в од­ной по­ме­щи­чьей се­мье, а за­тем пре­по­да­ва­те­лем Ли­пец­ко­го ду­хов­но­го учи­ли­ща. Об­ла­дая жи­вым и ве­се­лым ха­рак­те­ром, доб­ро­тою и ост­ро­уми­ем, Алек­сандр Ми­хай­ло­вич был очень лю­бим сво­и­ми то­ва­ри­ща­ми и со­слу­жив­ца­ми. В по­след­нем клас­се се­ми­на­рии ему при­шлось пе­ре­не­сти опас­ную бо­лезнь, и он дал обет по­стричь­ся в мо­на­хи, ес­ли вы­здо­ро­ве­ет.

По вы­здо­ров­ле­нии он не за­был сво­е­го обе­та, но несколь­ко лет от­кла­ды­вал его ис­пол­не­ние, «жал­ся», по его вы­ра­же­нию. Од­на­ко со­весть не да­ва­ла ему по­коя. И чем боль­ше про­хо­ди­ло вре­ме­ни, тем му­чи­тель­нее ста­но­ви­лись уко­ры со­ве­сти. Пе­ри­о­ды без­за­бот­но­го ве­се­лья и бес­печ­но­сти сме­ня­лись пе­ри­о­да­ми острой тос­ки и гру­сти, уси­лен­ной мо­лит­вы и слез. Од­на­жды, бу­дучи уже в Ли­пец­ке, гу­ляя в со­сед­нем ле­су, он, стоя на бе­ре­гу ру­чья, яв­ствен­но рас­слы­шал в его жур­ча­нье сло­ва: «Хва­ли­те Бо­га, лю­би­те Бо­га…»

До­ма, уеди­ня­ясь от лю­бо­пыт­ных взо­ров, он пла­мен­но мо­лил­ся Бо­жи­ей Ма­те­ри про­све­тить его ум и на­пра­вить его во­лю. Во­об­ще он не об­ла­дал на­стой­чи­вою во­лею и уже в ста­ро­сти го­во­рил сво­им ду­хов­ным де­тям: «Вы долж­ны слу­шать­ся ме­ня с пер­во­го сло­ва. Я – че­ло­век уступ­чи­вый. Ес­ли бу­де­те спо­рить со мною, я мо­гу усту­пить вам, но это не бу­дет вам на поль­зу». Из­не­мо­гая от сво­ей нере­ши­мо­сти, Алек­сандр Ми­хай­ло­вич от­пра­вил­ся за со­ве­том к про­жи­вав­ше­му в той мест­но­сти из­вест­но­му по­движ­ни­ку Ила­ри­о­ну. «Иди в Оп­ти­ну, – ска­зал ему ста­рец, – и бу­дешь опы­тен». Грен­ков по­слу­шал­ся. Осе­нью 1839 го­да он при­был в Оп­ти­ну Пу­стынь, где был лас­ко­во при­нят стар­цем Львом.

Вско­ре он при­нял по­стриг и был на­ре­чен Ам­вро­си­ем, в па­мять свя­ти­те­ля Ме­дио­лан­ско­го, за­тем был ру­ко­по­ло­жен в иеро­дья­ко­на и позд­нее – во иеро­мо­на­ха. Ко­гда отец Ма­ка­рий на­чал свое де­ло из­да­тель­ства, о. Ам­вро­сий, окон­чив­ший се­ми­на­рию и зна­ко­мый с древни­ми и но­вы­ми язы­ка­ми (он знал пять язы­ков), был од­ним из его бли­жай­ших по­мощ­ни­ков. Ско­ро по­сле сво­е­го ру­ко­по­ло­же­ния он за­бо­лел. Бо­лезнь бы­ла на­столь­ко тя­же­ла и про­дол­жи­тель­на, что на­все­гда по­до­рва­ла здо­ро­вье от­ца Ам­вро­сия и по­чти при­ко­ва­ла его к по­сте­ли. Вслед­ствие сво­е­го бо­лез­нен­но­го со­сто­я­ния он до са­мой сво­ей кон­чи­ны не мог со­вер­шать ли­тур­гии и участ­во­вать в длин­ных мо­на­стыр­ских бо­го­слу­же­ни­ях.

По­стиг­шая о. Ам­вро­сия тя­же­лая бо­лезнь име­ла для него несо­мнен­но про­ви­ден­ци­аль­ное зна­че­ние. Она уме­ри­ла его жи­вой ха­рак­тер, предо­хра­ни­ла его, быть мо­жет, от раз­ви­тия в нем са­мо­мне­ния и за­ста­ви­ла его глуб­же вой­ти в се­бя, луч­ше по­нять и са­мо­го се­бя, и че­ло­ве­че­скую при­ро­ду. Неда­ром же впо­след­ствии о. Ам­вро­сий го­во­рил: «Мо­на­ху по­лез­но бо­леть. И в бо­лез­ни не на­до ле­чить­ся, а толь­ко под­ле­чи­вать­ся!» По­мо­гая стар­цу Ма­ка­рию в из­да­тель­ской де­я­тель­но­сти, о. Ам­вро­сий и по­сле его кон­чи­ны про­дол­жал за­ни­мать­ся этою де­я­тель­но­стью. Под его ру­ко­вод­ством бы­ли из­да­ны: «Ле­стви­ца» преп. Иоан­на Ле­ствич­ни­ка, пись­ма и жиз­не­опи­са­ние о. Ма­ка­рия и дру­гие кни­ги. Но не из­да­тель­ская де­я­тель­ность бы­ла сре­до­то­чи­ем стар­че­ских тру­дов о. Ам­вро­сия. Его ду­ша ис­ка­ла жи­во­го, лич­но­го об­ще­ния с людь­ми, и он ско­ро стал при­об­ре­тать сла­ву опыт­но­го на­став­ни­ка и ру­ко­во­ди­те­ля в де­лах не толь­ко ду­хов­ной, но и прак­ти­че­ской жиз­ни. Он об­ла­дал необык­но­вен­но жи­вым, ост­рым, на­блю­да­тель­ным и про­ни­ца­тель­ным умом, про­свет­лен­ным и углуб­лен­ным по­сто­ян­ною со­сре­до­то­чен­ною мо­лит­вою, вни­ма­ни­ем к се­бе и зна­ни­ем по­движ­ни­че­ской ли­те­ра­ту­ры. По бла­го­да­ти Бо­жи­ей его про­ни­ца­тель­ность пе­ре­хо­ди­ла в про­зор­ли­вость. Он глу­бо­ко про­ни­кал в ду­шу сво­е­го со­бе­сед­ни­ка и чи­тал в ней, как в рас­кры­той кни­ге, не нуж­да­ясь в его при­зна­ни­ях. Ли­цо его, кре­стья­ни­на-ве­ли­ко­рос­са, с вы­да­ю­щи­ми­ся ску­ла­ми и с се­дой бо­ро­дой, све­ти­лось ум­ны­ми и жи­вы­ми гла­за­ми. Со все­ми ка­че­ства­ми сво­ей бо­га­то ода­рен­ной ду­ши о. Ам­вро­сий, несмот­ря на свою по­сто­ян­ную бо­лезнь и хи­лость, со­еди­нял неис­ся­ка­е­мую жиз­не­ра­дост­ность и умел да­вать свои на­став­ле­ния в та­кой про­стой и шут­ли­вой фор­ме, что они лег­ко и на­все­гда за­по­ми­на­лись каж­дым слу­ша­ю­щим. Ко­гда это бы­ло необ­хо­ди­мо, он умел быть взыс­ка­тель­ным, стро­гим и тре­бо­ва­тель­ным, при­ме­няя «на­став­ле­ние» пал­кой или же на­кла­ды­вая на на­ка­зу­е­мо­го епи­ти­мью. Ста­рец не де­лал ни­ка­ко­го раз­ли­чия меж­ду людь­ми. Каж­дый имел к нему до­ступ и мог го­во­рить с ним: пе­тер­бург­ский се­на­тор и ста­рая кре­стьян­ка, про­фес­сор уни­вер­си­те­та и сто­лич­ная мод­ни­ца, Со­ло­вьев и До­сто­ев­ский, Леон­тьев и Тол­стой.

С ка­ки­ми толь­ко прось­ба­ми, жа­ло­ба­ми, с ка­ки­ми толь­ко сво­и­ми го­ре­стя­ми и нуж­да­ми ни при­хо­ди­ли к стар­цу лю­ди! При­хо­дит к нему мо­ло­дой свя­щен­ник, год то­му на­зад на­зна­чен­ный, по соб­ствен­но­му же­ла­нию, на са­мый по­след­ний при­ход в епар­хии. Не вы­дер­жал он ску­до­сти сво­е­го при­ход­ско­го су­ще­ство­ва­ния и при­шел к стар­цу про­сить бла­го­сло­ве­ния на пе­ре­ме­ну ме­ста. Уви­дев его из­да­ли, ста­рец за­кри­чал: «Иди на­зад, отец! Он один, а вас двое!» Свя­щен­ник, недо­уме­вая, спро­сил стар­ца, что зна­чат его сло­ва. Ста­рец от­ве­тил: «Да ведь дья­вол, ко­то­рый те­бя ис­ку­ша­ет, один, а у те­бя по­мощ­ник – Бог! Иди на­зад и не бой­ся ни­че­го; греш­но ухо­дить с при­хо­да! Слу­жи каж­дый день ли­тур­гию, и все бу­дет хо­ро­шо!» Об­ра­до­ван­ный свя­щен­ник вос­пря­нул ду­хом и, вер­нув­шись на свой при­ход, тер­пе­ли­во по­вел там свою пас­тыр­скую ра­бо­ту и через мно­го лет про­сла­вил­ся как вто­рой ста­рец Ам­вро­сий.

Тол­стой по­сле бе­се­ды с о. Ам­вро­си­ем ра­дост­но ска­зал: «Этот о. Ам­вро­сий со­всем свя­той че­ло­век. По­го­во­рил с ним, и как-то лег­ко и от­рад­но ста­ло у ме­ня на ду­ше. Вот ко­гда с та­ким че­ло­ве­ком го­во­ришь, то чув­ству­ешь бли­зость Бо­га».

Дру­гой пи­са­тель, Ев­ге­ний По­го­жев (По­се­ля­нин) го­во­рил: «Ме­ня по­ра­зи­ла его свя­тость и та непо­сти­жи­мая без­дна люб­ви, ко­то­рые бы­ли в нем. И я, смот­ря на него, стал по­ни­мать, что зна­че­ние стар­цев – бла­го­слов­лять и одоб­рять жизнь и по­сы­ла­е­мые Бо­гом ра­до­сти, учить лю­дей жить счаст­ли­во и по­мо­гать им нести вы­па­да­ю­щие на их до­лю тя­го­сти, в чем бы они ни со­сто­я­ли». В. Ро­за­нов пи­сал: «Бла­го­де­я­ние от него льет­ся ду­хов­ное, да, на­ко­нец, и физи­че­ское. Все под­ни­ма­ют­ся ду­хом, толь­ко взи­рая на него… Са­мые прин­ци­пи­аль­ные лю­ди по­се­ща­ли его (о. Ам­вро­сия), и ни­кто не ска­зал ни­че­го от­ри­ца­тель­но­го. Зо­ло­то про­шло через огонь скеп­ти­циз­ма и не по­туск­не­ло».

В стар­це в очень силь­ной сте­пе­ни бы­ла од­на рус­ская чер­та: он лю­бил что-ни­будь устро­ить, что-ни­будь со­здать. Он ча­сто на­учал дру­гих пред­при­нять ка­кое-ни­будь де­ло, и, ко­гда к нему при­хо­ди­ли са­ми за бла­го­сло­ве­ни­ем на по­доб­ную вещь част­ные лю­ди, он с го­ряч­но­стью при­ни­мал­ся об­суж­дать и да­вал не толь­ко бла­го­сло­ве­ние, но и доб­рый со­вет. Оста­ет­ся со­вер­шен­но непо­сти­жи­мым, от­ку­да брал отец Ам­вро­сий те глу­бо­чай­шие све­де­ния по всем от­рас­лям че­ло­ве­че­ско­го тру­да, ко­то­рые в нем бы­ли.

Внеш­няя жизнь стар­ца в Оп­тин­ском ски­ту про­те­ка­ла сле­ду­ю­щим об­ра­зом. День его на­чи­нал­ся ча­са в че­ты­ре-пять утра. В это вре­мя он звал к се­бе ке­лей­ни­ков, и чи­та­лось утрен­нее пра­ви­ло. Оно про­дол­жа­лось бо­лее двух ча­сов, по­сле че­го ке­лей­ни­ки ухо­ди­ли, а ста­рец, остав­шись один, пре­да­вал­ся мо­лит­ве и го­то­вил­ся к сво­е­му ве­ли­ко­му днев­но­му слу­же­нию. С де­вя­ти ча­сов на­чи­нал­ся при­ем: спер­ва мо­на­ше­ству­ю­щих, за­тем ми­рян. При­ем длил­ся до обе­да. Ча­са в два ему при­но­си­ли скуд­ную еду, по­сле ко­то­рой он час-пол­то­ра оста­вал­ся один. За­тем чи­та­лась ве­чер­ня, и до но­чи воз­об­нов­лял­ся при­ем. Ча­сов в 11 со­вер­ша­лось длин­ное ве­чер­нее пра­ви­ло, и не рань­ше по­лу­но­чи ста­рец оста­вал­ся, на­ко­нец, один. Отец Ам­вро­сий не лю­бил мо­лить­ся на ви­ду. Ке­лей­ник, чи­тав­ший пра­ви­ло, дол­жен был сто­ять в дру­гой ком­на­те. Од­на­жды, один мо­нах на­ру­шил за­пре­ще­ние и во­шел в кел­лию стар­ца: он уви­дел его си­дя­щим на по­сте­ли с гла­за­ми, устрем­лен­ны­ми в небо, и ли­цом, оси­ян­ным ра­до­стью.

Так в те­че­ние бо­лее трид­ца­ти лет, изо дня в день ста­рец Ам­вро­сий со­вер­шал свой по­двиг. В по­след­ние де­сять лет сво­ей жиз­ни он взял на се­бя еще од­ну за­бо­ту: ос­но­ва­ние и устрой­ство жен­ской оби­те­ли в Ша­мор­дине, в 12 вер­стах от Оп­ти­ны, где, кро­ме 1000 мо­на­хинь, име­лись еще при­ют и шко­ла для де­во­чек, бо­га­дель­ня для ста­рух и боль­ни­ца. Эта но­вая де­я­тель­ность бы­ла для стар­ца не толь­ко лиш­ней ма­те­ри­аль­ной за­бо­той, но и кре­стом, воз­ло­жен­ным на него Про­ви­де­ни­ем и за­кон­чив­шим его по­движ­ни­че­скую жизнь.

1891 год был по­след­ним в зем­ной жиз­ни стар­ца. Все ле­то это­го го­да он про­вел в Ша­мор­дин­ской оби­те­ли, как бы спе­ша за­кон­чить и устро­ить там все неза­кон­чен­ное. Шли спеш­ные ра­бо­ты, но­вая на­сто­я­тель­ни­ца нуж­да­лась в ру­ко­вод­стве и ука­за­ни­ях. Ста­рец, по­ви­ну­ясь рас­по­ря­же­ни­ям кон­си­сто­рии, неод­но­крат­но на­зна­чал дни сво­е­го отъ­ез­да, но ухуд­ше­ние здо­ро­вья, на­сту­пав­шая сла­бость – след­ствие его хро­ни­че­ской бо­лез­ни – за­став­ля­ли его от­кла­ды­вать свой отъ­езд. Так про­тя­ну­лось де­ло до осе­ни. Вдруг при­шло из­ве­стие, что сам прео­свя­щен­ный, недо­воль­ный мед­ли­тель­но­стью стар­ца, со­би­ра­ет­ся при­е­хать в Ша­мор­ди­но и увез­ти его. Тем вре­ме­нем ста­рец Ам­вро­сий сла­бел с каж­дым днем. И вот – ед­ва прео­свя­щен­ный успел про­ехать по­ло­ви­ну пу­ти до Ша­мор­ди­на и оста­но­вил­ся но­че­вать в Пе­ре­мышль­ском мо­на­сты­ре, как ему по­да­ли те­ле­грам­му, из­ве­ща­ю­щую его о кон­чине стар­ца. Прео­свя­щен­ный из­ме­нил­ся в ли­це и сму­щен­но ска­зал: «Что же это зна­чит?» Был ве­чер 10 (22) ок­тяб­ря. Прео­свя­щен­но­му со­ве­то­ва­ли на дру­гой день вер­нуть­ся в Ка­лу­гу, но он от­ве­тил: «Нет, ве­ро­ят­но, та­ко­ва уж во­ля Бо­жия! Про­стых иеро­мо­на­хов ар­хи­ереи не от­пе­ва­ют, но это осо­бен­ный иеро­мо­нах – я хо­чу сам со­вер­шить от­пе­ва­ние стар­ца».

Бы­ло ре­ше­но пе­ре­вез­ти его в Оп­ти­ну пу­стынь, где про­вел он свою жизнь и где по­ко­и­лись его ду­хов­ные ру­ко­во­ди­те­ли – стар­цы Лев и Ма­ка­рий. На мра­мор­ном над­гро­бии вы­гра­ви­ро­ва­ны сло­ва апо­сто­ла Пав­ла: «Бых немощ­ным, яко немо­щен, да немощ­ныя при­об­ря­щу. Всем бых вся, да вся­ко некия спа­су» (1Кор.9:22). Сло­ва эти точ­но вы­ра­жа­ют смысл жиз­нен­но­го по­дви­га стар­ца.

[/spoiler]

В кон­це XVI ве­ка в го­ро­де Устю­ге Во­ло­год­ской гу­бер­нии ро­дил­ся в небо­га­той се­мье Ев­фи­мий. С юных лет он по­чув­ство­вал в се­бе стрем­ле­ние к по­дви­гам ду­хов­ным. Ра­но оста­вил он от­чий дом свой и уда­лил­ся в мо­на­стырь. По­хо­ро­нив ро­ди­те­лей, он с един­ствен­ным на­сле­ди­ем сво­им — Смо­лен­ской ико­ной Бо­го­ма­те­ри — пе­ре­шел в Ка­зань, ку­да пе­ре­се­лил­ся и род­ной его брат. В 17 вер­стах от го­ро­да он вы­брал се­бе уеди­нен­ное ме­сто, окру­жен­ное се­мью озе­ра­ми, ко­то­рые впо­след­ствии сли­лись в од­но. От этих се­ми озер ос­но­ван­ная им пу­стынь и ке­лей­ная его ико­на и по­лу­чи­ли имя «сед­ми­е­зер­ных».

Вы­брав это ме­сто, Ев­фи­мий усерд­но по­мо­лил­ся Бо­гу и при на­ступ­ле­нии но­чи уснул. Во сне он уви­дел огонь, вос­хо­див­ший на небо от то­го ме­ста, где он спал. Ев­фи­мий счел сон счаст­ли­вым зна­ме­ни­ем и во­дру­зил там крест, а близ него по­ста­вил се­бе ке­лью.

Неда­ле­ко от нее сто­ял дуб, по­чи­тав­ший­ся окрест­ны­ми че­ре­ми­са­ми свя­щен­ным. Здесь они при­но­си­ли жерт­вы — за­ко­ла­ли ко­ней и во­лов и ве­ша­ли ко­жи на де­ре­ве. Ев­фи­мий мо­лил Бо­га по­ло­жить ко­нец этой мер­зо­сти, и на­ле­тев­шая бу­ря раз­ру­ши­ла дуб.

Слу­хи о бла­го­че­сти­вой жиз­ни Ев­фи­мия со­бра­ли к нему бра­тию. Сам же Ев­фи­мий был взят в Ка­зан­ский мит­ро­по­ли­чий дом, ку­да он пе­ре­нес с со­бой и ико­ну. Бра­тия про­дол­жа­ла об­ра­щать­ся к нему за со­ве­та­ми, так что он, не жи­вя в пу­сты­ни, по-преж­не­му был на­чаль­ни­ком и по­пе­чи­те­лем об их нуж­дах.

Как ни до­ро­жил Ев­фи­мий Смо­лен­ской ико­ной — ро­ди­тель­ским сво­им бла­го­сло­ве­ни­ем, од­на­ко он по люб­ви сво­ей к бра­тии ре­шил рас­стать­ся с ней и бла­го­сло­вить ею пу­стынь. По же­ла­нию мит­ро­по­ли­та Мат­фея со­бра­лось ка­зан­ское ду­хо­вен­ство, чтобы про­во­дить ико­ну. Ко­гда был от­слу­жен мо­ле­бен, мит­ро­по­лит, пре­кло­нив ко­ле­ни, вос­клик­нул:

— Ты от­хо­дишь от нас, Гос­по­жа на­ша! Бла­го­сло­ви пу­стынь, в ко­то­рую идешь Ты, и спа­си оби­та­ю­щих в ней. Но с ни­ми при­зи­рай и нас ми­ло­сти­во, ибо вся стра­на на­ша, Вла­ды­чи­це, на имя Твое упо­ва­ет!

Мит­ро­по­лит ве­лел свя­щен­ни­ку с дву­мя дья­ко­на­ми про­во­жать ико­ну до пу­сты­ни, а за ни­ми по­шли мно­гие граж­дане и по усер­дию к Ца­ри­це Небес­ной, и из же­ла­ния ви­деть вновь воз­ни­ка­ю­щий мо­на­стырь. Во вре­мя пу­те­ше­ствия неко­то­рые уста­ва­ли, но как толь­ко на­чи­на­ли нести ико­ну, уста­лость пре­кра­ща­лась. Ико­на ра­дост­но бы­ла встре­че­на бра­ти­ей оби­те­ли. На­род по­сле это­го стал хо­дить на по­кло­не­ние свя­тыне и при­но­сить по­жерт­во­ва­ния на пу­стынь. Де­ре­вян­ный храм был за­ме­нен ка­мен­ным, учре­жде­но игу­мен­ство и воз­двиг­нут дру­гой храм во имя Смо­лен­ской ико­ны, ко­то­рая там бы­ла по­став­ле­на сле­ва от цар­ских две­рей, где пре­бы­ва­ет и до­се­ле.

В июне 1654 го­да в Рос­сии на­ча­лась мо­ро­вая яз­ва или чу­ма, опу­сто­шав­шая це­лые се­ле­ния. Тру­пы оста­ва­лись непо­гре­бен­ны­ми и по­жи­ра­лись со­ба­ка­ми. В Ка­за­ни так­же сви­реп­ство­вал мор. Граж­дане ре­ши­лись при­не­сти в го­род Сед­ми­е­зер­ную ико­ну, и 24 июня с игу­ме­ном Па­хо­ми­ем при­бы­ли в пу­стынь. На дру­гой день, по со­вер­ше­нии ли­тур­гии, ико­ну под­ня­ли и от­пра­ви­лись в Ка­зань. В ночь на этот день ино­кине Ка­зан­ско­го мо­на­сты­ря Мав­ре в сон­ном ви­де­нии явил­ся ста­рец в ар­хи­ерей­ском об­ла­че­нии, во всем по­доб­ный свя­ти­те­лю Ни­ко­лаю Чу­до­твор­цу, и, кос­нув­шись ру­ки ее, ска­зал:

— Встань ско­рее и ска­жи ви­ди­мое то­бой дья­ку Ми­ха­и­лу Пат­ри­ке­е­ву, а он ска­жет го­род­ским во­е­во­дам и гра­до­на­чаль­ни­кам, чтобы они за­по­ве­да­ли жи­те­лям пост на неде­лю, рас­ка­я­лись в сво­их гре­хах и при­зы­ва­ли в по­мощь Бо­га и Его Пре­чи­стую Ма­терь.

Ска­зав это, явив­ший­ся муж сде­лал­ся неви­ди­мым. Ино­ки­ня Мав­ра, про­бу­див­шись от сна, ужас­ну­лась и не мог­ла рас­ска­зать ни­ко­му о сво­ем ви­де­нии, по­то­му что то­гда бы­ла ночь. На дру­гой день, от­сто­яв утре­ню, она не ис­пол­ни­ла дан­но­го ей по­ру­че­ния, но, со­тво­рив мо­лит­ву, лег­ла несколь­ко успо­ко­ить­ся и за­сну­ла. И вот опять в сон­ном ви­де­нии явил­ся ей тот же ста­рец и с гне­вом ска­зал ей:

— Спать ли сле­до­ва­ло те­бе, Мав­ра? Или не зна­ешь, что град мо­жет по­гиб­нуть от лю­той яз­вы? Встань же ско­рее и иди к то­му, ко­го я ука­зал те­бе, и ска­жи ему: некто в ми­мо­шед­шую ночь два­жды яв­лял­ся мне и ска­зал, что Ца­ри­ца всех идет на из­бав­ле­ние го­ро­да из Сед­ми­е­зер­ной пу­сты­ни. Пусть изы­дут гра­до­на­чаль­ни­ки и все жи­те­ли Ка­за­ни на сре­те­ние Ее об­ра­за. Ибо Гос­подь ра­ди мо­литв Пре­чи­стой Ма­те­ри Сво­ей хо­чет по­ка­зать ми­лость над го­ро­дом сим.

Ино­ки­ня Мав­ра то­гда по­спе­ши­ла рас­ска­зать о сво­ем сно­ви­де­нии гра­до­на­чаль­ни­кам. По объ­яв­ле­нии о сем жи­те­ли Ка­за­ни, взяв чу­до­твор­ную Ка­зан­скую иконе Бо­го­ма­те­ри, с крест­ным хо­дом все, от ма­ла до ве­ли­ка, вы­шли из го­ро­да на­встре­чу Смо­лен­ской иконе Бо­го­ма­те­ри, и за две вер­сты от Ка­за­ни втре­ти­ли ее на том ме­сте, где ныне сто­ит Ки­зи­че­ский мо­на­стырь. Пре­кло­нив ко­ле­на, со сле­за­ми мо­ли­лись, го­во­ря:

— Вла­ды­чи­це ми­ра, спа­си нас, по­ги­ба­ем от мно­же­ства гре­хов на­ших; про­гне­ва­ли мы Сы­на Тво­е­го, Хри­ста Бо­га на­ше­го, мно­же­ством неправд на­ших.

Тро­га­тель­ное бы­ло зре­ли­ще, ко­гда ду­хо­вен­ство и на­род, пре­кло­нив ко­ле­на, пла­ка­ли и мо­ли­лись пе­ред об­ра­зом Бо­го­ма­те­ри!

В тот же день на этом ме­сте в па­мять сре­те­ния ико­ны устро­е­на бы­ла ча­сов­ня и во­дру­жен крест, а впо­след­ствии ос­но­ван был мо­на­стырь Ки­зи­че­ский. Ико­на Бо­го­ма­те­ри бы­ла вне­се­на жи­те­ля­ми в го­род в Вос­кре­сен­ские во­ро­та и об­не­се­на кру­гом все­го ка­мен­но­го го­ро­да. На­род при­хо­дил при­кла­ды­вать­ся к св. иконе, и для освя­ще­ния от нее пре­кло­нял свои го­ло­вы, чтобы над ни­ми бы­ла про­не­се­на свя­ты­ня. В про­дол­же­ние все­го крест­но­го хо­да не умол­кал ко­ло­коль­ный звон по всей Ка­за­ни. Ко­гда обо­шли го­род со св. ико­ной, при­нес­ли ее в Бла­го­ве­щен­ский со­бор.

По мо­лит­вам Пре­чи­стой Де­вы, смер­то­нос­ная бо­лезнь в го­ро­де утих­ла. На­род, ви­дя свое из­бав­ле­ние от смер­ти, при­но­сил бла­го­да­ре­ние Ца­ри­це Небес­ной, Из­ба­ви­тель­ни­це сво­ей.

Ве­че­ром в этот день со­вер­ше­но бы­ло все­нощ­ное бде­ние. На дру­гой день утром взя­ли чу­до­твор­ную ико­ну Бо­го­ма­те­ри с крест­ным хо­дом и обо­шли де­ре­вян­ный го­род. Во вре­мя крест­но­го хо­да уви­де­ли, что за го­ро­дом со­бра­лись мрач­ные ту­чи, а над го­ро­дом бы­ло со­вер­шен­но яс­но: «яко пре­гра­да некая, — го­во­рит ле­то­пи­сец, — ста сю­ду и обо­ю­ду от гне­ва Бо­жия». Это при­ня­то бы­ло за пред­зна­ме­но­ва­ние ми­ло­сти Бо­жи­ей за­ступ­ле­ни­ем Вла­ды­чи­цы Бо­го­ро­ди­цы. То­гда на­ча­ли но­сить об­раз Бо­го­ма­те­ри по до­мам, со­вер­шая мо­леб­ствия, и где толь­ко бы­ли боль­ные, там с при­не­се­ни­ем св. ико­ны они по­лу­ча­ли со­вер­шен­ное ис­це­ле­ние. Ко­гда ико­на Смо­лен­ская бы­ла про­не­се­на по все­му го­ро­ду и по всем до­мам, яз­ва пре­кра­ти­лась со­вер­шен­но.

С то­го вре­ме­ни ка­зан­ские граж­дане име­ют осо­бен­ную ве­ру и лю­бовь к Смо­лен­ской иконе Бо­го­ро­ди­цы, на­хо­дя­щей­ся в Сед­ми­е­зер­ной пу­сты­ни.

Семь дней пре­бы­ва­ла св. ико­на в го­ро­де. По про­ше­ствии это­го вре­ме­ни, ино­ки Сед­ми­е­зер­ной пу­сты­ни про­си­ли гра­до­на­чаль­ни­ков, чтобы они воз­вра­ти­ли св. ико­ну в пу­стынь. Гра­до­на­чаль­ни­ки, по­со­ве­то­вав­шись с ду­хо­вен­ством и граж­да­на­ми, хо­тя и не же­ла­ли рас­стать­ся с чу­до­твор­ным об­ра­зом Бо­го­ма­те­ри, бла­го­да­тию ко­то­ро­го из­ба­ви­лись от смер­то­нос­ной бо­лез­ни, од­на­ко, при­ни­мая во вни­ма­ние, что это­му чуд­но­му об­ра­зу опре­де­ле­но смот­ре­ни­ем Бо­же­ствен­ным пре­бы­вать в Сед­ми­е­зер­ной пу­сты­ни, ре­ши­лись от­пу­стить ее из Ка­за­ни в пу­стынь.

На­ка­нуне от­бы­тия ико­ны Бо­го­ма­те­ри со­вер­ши­ли все­нощ­ное бде­ние в со­бо­ре и во всех церк­вах го­ро­да, а утром жи­те­ли Ка­за­ни во мно­же­стве со­бра­лись про­во­дить свою За­ступ­ни­цу. Как толь­ко по со­вер­ше­нии бо­же­ствен­ной ли­тур­гии ста­ли под­ни­мать св. ико­ну, раз­ра­зи­лась ужас­ная бу­ря над го­ро­дом, на­ста­ла тем­но­та, по­шел дождь и снег, так что невоз­мож­но бы­ло вый­ти из со­бо­ра. Это необык­но­вен­ное яв­ле­ние про­дол­жа­лось не один, а три дня.

Из это­го сде­ла­ли все за­клю­че­ние, что Пре­свя­той Де­ве не угод­но оста­вить го­род, и ре­ши­лись удер­жать св. ико­ну еще на неко­то­рое вре­мя, за­тем ико­ну вер­ну­ли в пу­стынь. На­род еще усерд­нее на­чал при­бе­гать к ней.

При­быв­ший в кон­це 1654 го­да в Ка­зань мит­ро­по­лит Кор­ни­лий, ви­дя паст­ву свою со­хра­нен­ной за­ступ­ле­ни­ем Бо­жи­ей Ма­те­ри от смер­то­нос­ной бо­лез­ни, воз­бла­го­да­рил Гос­по­да и Его Пре­чи­стую Ма­терь, одоб­рил на­ме­ре­ние граж­дан при­не­сти к се­бе чу­до­твор­ную ико­ну Смо­лен­ской Бо­го­ма­те­ри и оста­вил ее в Ка­за­ни на це­лый год, по ис­те­че­нии ко­то­ро­го, воз­вра­тив­шись с Мос­ков­ско­го со­бо­ра, пре­про­во­дил тор­же­ствен­но ее в Сед­ми­е­зер­ную пу­стынь.

Но вско­ре по­сле это­го, имен­но в 1656 го­ду, 25 июня, смер­то­нос­ная бо­лезнь сно­ва по­яви­лась в Ка­за­ни и на­ча­ла сви­реп­ство­вать силь­нее преж­не­го. Граж­дане опять при­нес­ли св. ико­ну из пу­сты­ни в Ка­зань, ве­руя в ско­рую по­мощь и за­ступ­ле­ние Пре­чи­стой Вла­ды­чи­цы. Дей­стви­тель­но, по при­не­се­нии ико­ны бо­лезнь пре­кра­ти­лась. С 1658 го­да уста­нов­ле­но на­все­гда при­но­сить еже­год­но св. ико­ну в Ка­зань 26 июня, что и те­перь ис­пол­ня­ет­ся. На тор­же­ство пе­ре­не­се­ния Сед­ми­е­зер­ной ико­ны из пу­сты­ни в Ка­зань сте­ка­ет­ся мно­же­ство на­ро­да не толь­ко из окрест­ных гу­бер­ний, но и из даль­них мест. Ико­на вы­но­сит­ся из пу­сты­ни 25 июня по­сле обед­ни; на ночь оста­нав­ли­ва­ют­ся в Ки­зи­че­ском мо­на­сты­ре и вы­сту­па­ют да­лее утром по­сле обед­ни. В Ка­за­ни дру­гой крест­ный ход с ико­на­ми и хо­руг­вя­ми и со мно­же­ством на­ро­да, на­чаль­ству­ю­щих лиц и ду­хо­вен­ства ожи­да­ет при­бы­тия ико­ны за ре­кой Ка­зан­кой. Кре­пост­ная сте­на, буль­вар и оба бе­ре­га Ка­зан­ки за­ли­ты тол­пой. Встре­тив ико­ну, слу­жат мо­ле­бен, и ар­хи­ерей осе­ня­ет ею во­сток и за­пад, юг и се­вер, а за­тем при ко­ло­коль­ном звоне во всех церк­вях го­ро­да, ба­ра­бан­ном бое и вой­ско­вой му­зы­ке при Ива­нов­ской го­ре ше­ствие про­хо­дит к со­бо­ру и в тот же день в опре­де­лен­ной по­сле­до­ва­тель­но­сти ико­ну на­чи­на­ют но­сить по го­ро­ду. 27 июля ико­ну тор­же­ствен­но воз­вра­ща­ют в Сед­ми­е­зер­ную пу­стынь.

Сед­ми­е­зер­ная ико­на, кро­ме пре­кра­ще­ния мо­ро­вой яз­вы, про­сла­ви­лась еще ис­це­ле­ни­ем боль­ных раз­лич­ны­ми бо­лез­ня­ми и сле­пых.

Ка­зан­ский ко­мен­дант, ге­не­рал Ка­стел­лий, стра­дал но­га­ми так, что не мог хо­дить без по­мо­щи че­ты­рех че­ло­век. Тщет­но ис­про­бо­вав вра­чеб­ные сред­ства, он ре­шил ис­кать по­мо­щи у Ца­ри­цы Небес­ной. По сво­ей долж­но­сти он мог оста­вить го­род лишь с осо­бо­го Вы­со­чай­ше­го раз­ре­ше­ния, ко­то­рое и бы­ло по­лу­че­но 24 ян­ва­ря 1804 го­да. В тот же день его при­вез­ли в пу­стынь. Чет­ве­ро под­нес­ли его к иконе, к ко­то­рой он при­ло­жил­ся. В мо­на­стыр­ской ком­на­те, где он про­во­дил ночь, на­сто­я­тель пред­ло­жил ему по­ма­зать но­ги еле­ем из неуга­си­мой лам­па­ды пе­ред чу­до­твор­ной ико­ной. На дру­гой день он вы­слу­шал утре­ню, ли­тур­гию и ака­фист, стоя на но­гах. По­ло­же­ние его все улуч­ша­лось, и через несколь­ко дней он так же вла­дел но­га­ми, как и до бо­лез­ни.

—
26 июня празд­но­ва­ние Сед­ми­е­зер­ной ико­не со­вер­ша­ет­ся в па­мять из­бав­ле­ния г. Ка­за­ни от чу­мы. Празд­не­ство это уста­нов­ле­но в 1656 го­ду ар­хи­епи­ско­пом Ка­зан­ским Лав­рен­ти­ем

[/spoiler]

Про­по­вед­ни­че­ская де­я­тель­ность св. апо­сто­лов Пет­ра и Иоан­на Бо­го­сло­ва, до их от­ше­ствия на про­по­ведь Еван­ге­лия вне пре­де­лов Па­ле­сти­ны, со­сре­до­то­чи­ва­лась глав­ным об­ра­зом в го­ро­дах, близ­ких к Иеру­са­ли­му. Меж­ду про­чим они по­се­ти­ли и го­род Лид­ду, на­зван­ный впо­след­ствии Ди­оспо­лем. Там они мно­гих об­ра­ти­ли ко Хри­сту и воз­двиг­ли храм во имя Пре­чи­стой Бо­го­ма­те­ри. В то вре­мя го­не­ние на хри­сти­ан, по­сле уби­е­ния св. ар­хи­ди­а­ко­на Сте­фа­на, на вре­мя пре­кра­ти­лось. Ти­ве­рий ке­сарь, слы­шав­ший мно­гое о Хри­сте, да­же за­пре­тил пре­сле­до­вать хри­сти­ан, о чем и упо­ми­на­ет­ся в кни­ге Де­я­ний: «Церк­ви же по всей Иудеи, и Га­ли­леи, и Са­ма­рии име­я­ху мир, и бя­ше той мир до кон­чи­ны Ти­ве­ри­е­вы» (Деян.9:31).

Устро­ив об­ще­ство но­вых хри­сти­ан в Лид­де, апо­сто­лы вер­ну­лись в Иеру­са­лим и умо­ля­ли Бо­го­ма­терь прид­ти в Лид­ду, по­смот­реть храм и бла­го­сло­вить его. Де­ва Ма­рия на это от­ве­ча­ла им:

— Иди­те с ра­до­стию: Я бу­ду там с ва­ми.

Апо­сто­лы вер­ну­лись в Лиддский храм и в нем на од­ном из стол­пов его уви­де­ли изо­бра­же­ние Бо­го­ма­те­ри, сде­лан­ное не че­ло­ве­че­ски­ми ру­ка­ми. Лик Ее и одеж­ды бы­ли изо­бра­же­ны со­вер­шен­но сход­но с дей­стви­тель­но­стью.

В IV ве­ке рим­ский им­пе­ра­тор Юли­ан От­ступ­ник, воз­двиг­ший го­не­ния на цер­ковь Хри­сто­ву, по­слал в Лид­ду сво­е­го срод­ни­ка для уни­что­же­ния неру­ко­тво­рен­но­го об­ра­за Бо­го­ма­те­ри. Ка­ме­но­сеч­цы раз­лич­ны­ми ору­ди­я­ми пы­та­лись сте­сать и вы­ру­бить это изо­бра­же­ние, но крас­ки лишь глуб­же вре­зы­ва­лись внутрь стол­ба. Это при­ну­ди­ло их оста­вить свою без­успеш­ную ра­бо­ту.

Весть об этом чу­де и о дру­гих бес­чис­лен­ных зна­ме­ни­ях от ико­ны быст­ро рас­про­стра­ни­лась по всем кон­цам все­лен­ной, и ото­всю­ду в Лид­ду ста­ли сте­кать­ся ве­ру­ю­щие для по­кло­не­ния неру­ко­тво­рен­но­му об­ра­зу Бо­го­ма­те­ри.

В VIII ве­ке Кон­стан­ти­но­поль­ский пат­ри­арх Гер­ман (714–730 гг.), преж­де чем при­нять пат­ри­ар­ше­ство, при­был в Иеру­са­лим на по­кло­не­ние Гро­бу Гос­под­ню и, по­се­тив Лид­ду, при­ка­зал снять спи­сок с неру­ко­тво­рен­но­го об­ра­за Бо­жи­ей Ма­те­ри на дос­ке. Этот спи­сок он при­вез в Кон­стан­ти­но­поль и хра­нил его, как дра­го­цен­ную свя­ты­ню, мо­лясь пред ним еже­днев­но. Ко­гда вспых­ну­ла ересь ико­но­бор­че­ская, пат­ри­арх Гер­ман был низ­ло­жен со сво­ей ка­фед­ры и с бес­че­сти­ем из­гнан из хра­ма ере­ти­ка­ми за свою рев­ност­ную за­щи­ту ико­но­по­чи­та­ния.

Рас­ска­зы­ва­ют, что во вре­мя сво­е­го из­гна­ния пат­ри­арх по­чув­ство­вал свою ско­рую кон­чи­ну. Он, на­пи­сав пись­мо к па­пе Рим­ско­му Гри­го­рию и вло­жив его в дос­ку ико­ны, пу­стил са­мую ико­ну в мо­ре и со мно­ги­ми сле­за­ми вос­клик­нул:

— Гря­ди, Вла­ды­чи­це, и спа­сай­ся ныне не от Иро­да в Еги­пет, но от зве­ро­име­ни­то­го вра­га (ра­зу­ме­ет­ся Гре­че­ский им­пе­ра­тор ико­но­бо­рец Лев Ис­ав­ря­нин) в Рим к бла­го­че­сти­вым, дабы там укрыть­ся с Пред­веч­ным Мла­ден­цем от мер­зост­ных рук ико­но­бор­че­ских; прейди сие мо­ре ве­ли­кое и про­стран­ное пла­ва­ни­ем без­бед­ным.

На дру­гой день ико­на чу­дес­ным об­ра­зом до­стиг­ла Ри­ма. Па­па св. Гри­го­рий II (715–731 гг.) в ту же ночь был свы­ше из­ве­щен о ее при­бы­тии. На утро он вы­шел вме­сте с ду­хо­вен­ством сво­им на бе­рег мо­ря и уви­дел ико­ну Бо­го­ма­те­ри сто­я­щей на во­де при устье ре­ки Тиб­ра. Ико­на неви­ди­мой си­лой бы­ла под­ня­та и опу­ще­на на про­стер­тые ру­ки па­пы. С ве­ли­кой ра­до­стью св. Гри­го­рий по­нес об­раз в го­род, раз­мыш­ляя и удив­ля­ясь чуд­ным де­лам Бо­жи­им. Но он был еще бо­лее удив­лен, ко­гда на­шел пись­мо св. Гер­ма­на и из него узнал, что ико­на пу­ще­на на во­ду толь­ко на­ка­нуне. Ико­на тор­же­ствен­но бы­ла вне­се­на в цер­ковь св. Пет­ра и по­став­ле­на внут­ри ал­та­ря. Здесь Вла­ды­чи­ца по­да­ва­ла через Свой об­раз нема­ло чу­дес­ных ис­це­ле­ний.

Через сто с лиш­ком лет на Во­сто­ке бы­ло вос­ста­нов­ле­но ико­но­по­чи­та­ние и ересь бы­ла при им­пе­ра­то­ре Ми­ха­и­ле (842–867 гг.) окон­ча­тель­но по­беж­де­на. В это вре­мя жи­те­ли Ри­ма бы­ли встре­во­же­ны и удив­ле­ны неод­но­крат­ны­ми ко­ле­ба­ни­я­ми ико­ны Бо­го­ма­те­ри. Во вре­мя од­но­го слу­же­ния па­пы Сер­гия (844–847 гг.) ико­на осо­бен­но силь­но за­ко­ле­ба­лась. По­том на ви­ду всех она сня­лась с сво­е­го ме­ста и над го­ло­ва­ми ве­ру­ю­щих вы­шла из церк­ви. На­род во гла­ве с па­пой со скор­бью про­во­дил свя­тую ико­ну. Меж­ду тем, чу­до­твор­ный об­раз спу­стил­ся на во­ды ре­ки Тиб­ра и по­плыл по мо­рю. То­гда па­па Сер­гий со сле­за­ми возо­пил:

— Увы нам, о Ца­ри­ца и Гос­по­жа! Ку­да от­хо­дишь Ты от нас! Бо­им­ся, как бы и нас не по­стиг­ла ико­но­бор­че­ская ересь, по при­чине ко­то­рой Ты уда­ли­лась из Кон­стан­ти­но­по­ля; и не по­се­му ли са­мо­му Ты уда­ля­ешь­ся из Ри­ма? О, Все­мо­гу­щая, до­ко­ле не укро­тишь ере­ти­че­ской бу­ри, воз­му­ща­ю­щей цер­ковь Хри­сто­ву?

Дол­го рим­ляне смот­ре­ли вслед за уда­ля­ю­ще­ю­ся ико­ной и разо­шлись толь­ко то­гда, ко­гда она со­вер­шен­но скры­лась с глаз. Па­па Сер­гий при­ка­зал за­пи­сать это чу­до.

Св. ико­на вско­ре при­бы­ла в Ца­рь­град и оста­но­ви­лась у при­ста­ни про­тив цар­ских па­лат. Там взя­ли ее и при­нес­ли к ца­ри­це Фе­о­до­ре. У всех бы­ла мысль, что это од­на из тех икон, ко­то­рые бы­ли бро­ше­ны ико­но­бор­ца­ми в мо­ре с при­вя­зан­ны­ми к ним кам­ня­ми. При­вя­зан­ный ка­мень, оче­вид­но, ото­рвал­ся, и ико­на всплы­ла на­верх.

Меж­ду тем, им­пе­ра­тор Ми­ха­ил и пат­ри­арх Ме­фо­дий (842–846 гг.) от­пра­ви­ли в Рим по­слов с из­ве­сти­ем о со­сто­яв­шем­ся в Кон­стан­ти­но­по­ле по­мест­ном со­бо­ре, вос­ста­но­вив­шем ико­но­по­чи­та­ние. Вер­нув­ши­е­ся из Ри­ма по­слы рас­ска­за­ли им­пе­ра­то­ру и пат­ри­ар­ху о чу­дес­ном уда­ле­нии ико­ны Бо­го­ма­те­ри из рим­ско­го хра­ма свя­то­го Пет­ра. То­гда вспом­ни­ли о недав­но об­ре­тен­ной у цар­ских па­лат иконе, и у всех неволь­но воз­ник во­прос: из Ри­ма ли она при­плы­ла? Этот важ­ный для ве­ру­ю­щих во­прос был раз­ре­шен рим­ски­ми по­сла­ми, при­быв­ши­ми от па­пы к им­пе­ра­то­ру и пат­ри­ар­ху в Кон­стан­ти­но­поль. Ко­гда им по­ка­за­ли эту ико­ну, они тот­час же не ко­леб­лясь за­яви­ли, что это имен­но и есть тот са­мый об­раз Бо­го­ма­те­ри, ко­то­рый не так дав­но чу­дес­ным об­ра­зом уда­лил­ся из Ри­ма.

То­гда пат­ри­арх во гла­ве с сво­им ду­хо­вен­ством и в со­про­вож­де­нии им­пе­ра­то­ра и его са­нов­ни­ков тор­же­ствен­но пе­ре­нес об­раз Вла­ды­чи­цы из цар­ских па­лат на пло­щадь Хал­ко­пра­тию и там по­ста­вил в хра­ме Бо­го­ро­ди­цы.

С это­го вре­ме­ни этот чу­до­твор­ный об­раз стал на­зы­вать­ся Рим­ским, и ему уста­нов­ле­но бы­ло празд­но­ва­ние 26 июня, то­гда как Лиддской иконе Бо­го­ма­те­ри празд­но­ва­ли 12 мар­та.

Пре­да­ние го­во­рит, что в Лид­де был еще и дру­гой неру­ко­тво­рен­ный об­раз Бо­го­ма­те­ри. На­хо­дил­ся там он в хра­ме, ко­то­рый был воз­двиг­нут Эне­ем, по­лу­чив­шим ис­це­ле­ние от ап. Пет­ра (Деян.9:32-35). Ко­гда иудеи и языч­ни­ки хо­те­ли от­нять этот храм у хри­сти­ан, он по при­ка­за­нию пра­ви­те­ля был за­перт на три дня, чтобы яви­лось зна­ме­ние для раз­ре­ше­ния спо­ра. Через три дня храм от­кры­ли и уви­де­ли в нем неру­ко­тво­рен­ное изо­бра­же­ние Бо­го­ма­те­ри.

[/spoiler]

Нямецкая

В 1401 го­ду бы­ла по­жерт­во­ва­на Ви­зан­тий­ским им­пе­ра­то­ром Иоан­ном Па­лео­ло­гом Яс­ско­му мит­ро­по­ли­ту Иоси­фу. Свя­тая ико­на, пе­ре­дан­ная им в Воз­не­сен­ский Ня­мец­кий мо­на­стырь (ос­но­ван в XIV ве­ке), про­сла­ви­лась здесь мно­го­чис­лен­ны­ми чу­до­тво­ре­ни­я­ми. В 1497 го­ду ста­ра­ни­я­ми мол­дав­ско­го гос­по­да­ря свя­то­го Сте­фа­на Ве­ли­ко­го в оби­те­ли был воз­ве­ден ве­ли­че­ствен­ный храм в честь Воз­не­се­ния Гос­под­ня, став­ший ар­хи­тек­тур­ным об­раз­цом для мно­гих церк­вей Мол­до­вы. В этом мо­на­сты­ре впо­след­ствии под­ви­за­лись и про­сла­ви­лись мно­гие по­движ­ни­ки Рус­ской Церк­ви во гла­ве с ве­ли­ким стар­цем схи­ар­хи­манд­ри­том Па­и­си­ем Ве­лич­ков­ским (1722–1794).

Боль­шим по­чи­та­ни­ем поль­зо­вал­ся чу­до­твор­ный Ня­мец­кий об­раз в оби­те­ли – каж­дая мо­на­стыр­ская служ­ба за­кан­чи­ва­лась пе­ред ним. По мо­лит­вам Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це пе­ред Ее свя­той ико­ной по­лу­ча­ли уте­ше­ние ино­ки и па­лом­ни­ки оби­те­ли.

Спи­сок чу­до­твор­но­го об­ра­за позд­нее был по­жерт­во­ван неким мол­дав­ским кня­зем по­ме­щи­ку Черт­ко­ву, од­но­му из вла­дель­цев сло­бо­ды Ми­хай­лов­ки Бо­гу­чар­ско­го уез­да Во­ро­неж­ской гу­бер­нии. В 1846 го­ду об­раз крест­ным хо­дом пе­ре­нес­ли в Ми­хай­лов­скую цер­ковь в честь Рож­де­ства Хри­сто­ва. На иконе, на­пи­сан­ной на по­лотне древним ис­кус­ным пи­са­ни­ем и по­ме­щен­ной в по­зо­ло­чен­ную с се­реб­ром ри­зу, бы­ла над­пись на мол­дав­ском язы­ке. Пе­ре­вод на об­рат­ной сто­роне об­ра­за гла­сил: «До­сто­вер­ное изо­бра­же­ние чу­до­твор­ныя ико­ны Пре­свя­тыя Бо­го­ро­ди­цы, ко­то­рое на­хо­дит­ся во свя­том мо­на­сты­ре, име­ну­е­мом Ня­мец­ким (Нам­цу­лы), на зем­ле Мол­дав­ской; при­сла­но от бла­го­че­сти­вей­ше­го Кон­стан­ти­но­поль­ско­го им­пе­ра­то­ра Ан­д­ро­ни­ка Па­лео­ло­га Алек­сан­дру, во­е­во­де стра­ны Мол­дав­ской, в 6907 (1399) го­ду».

Дру­гой за­ме­ча­тель­ный спи­сок, оклад для ко­то­ро­го из­го­то­вил луч­ший в те вре­ме­на ху­дож­ник по ме­тал­лу Ф.А. Вер­хов­цев, был сде­лан с чу­до­твор­ной ико­ны для но­во­об­ра­зо­ван­но­го Но­во-Ня­мец­ко­го мо­на­сты­ря. 10 ок­тяб­ря 1864 го­да спи­сок свя­ты­ни был встре­чен в оби­те­ли сло­ва­ми: «В оби­тель на­шу Но­во-Ня­мец­кую при­хо­дит Са­ма Ца­ри­ца и Спа­си­тель­ни­ца ро­да хри­сти­ан­ско­го. На­ша На­деж­да и на­ша За­ступ­ни­ца. При­па­дем к Бо­го­ро­ди­це и воз­не­сем к Ней с со­кру­шен­ным серд­цем свои мо­лит­вы». От этой ико­ны так­же про­изо­шли мно­го­чис­лен­ные чу­до­тво­ре­ния, сви­де­тель­ства о ко­то­рых хра­нят­ся в цен­траль­ном ар­хи­ве г. Ки­ши­не­ва.

В на­сто­я­щее вре­мя чу­до­твор­ная ико­на Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, при­вле­кая к се­бе на по­кло­не­ние ты­ся­чи па­лом­ни­ков, пре­бы­ва­ет в ру­мын­ском Ня­мец­ком мо­на­сты­ре.

[/spoiler]

[spoiler]

АКАФИСТ СВЯТЫМ БЛАГОВЕРНЫМ КНЯЗЮ ПЕТРУ И КНЯГИНЕ ФЕВРОНИИ, МУРОМСКИМ

КАНОН СВЯТЫМ КНЯЗЮ ПЕТРУ (В ИНОКАХ ДАВИДУ) И КНЯГИНЕ ФЕВРОНИИ (В ИНОКАХ ЕВФРОСИНИИ) МУРОМСКИМ ЧУДОТВОРЦАМ

[/spoiler]

8-9 ИЮЛЯ 2016 Г.

СОСТОИТСЯ ОЧЕНЬ ЗНАЧИМОЕ МЕРОПРИЯТИЕ ДЛЯ ПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН: ДЕНЬ ПАМЯТИ РАВНОАПОСТОЛЬНЫХ МУРОМСКИХ СВЯТЫХ ПЕТРА И ФЕВРОНИИ. ЭТО БУДЕТ ПРАЗДНИК ВСЕРОССИЙСКОГО ЗНАЧЕНИЯ.

НАМ ПОСЧАСТЛИВИЛОСЬ ЗАБРОНИРОВАТЬ МЕСТА И ПОЛУЧИТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРИСУТСТВОВАТЬ НА ЭТОМ ПРАЗДНИКЕ. ПОЛНАЯ ПРОГРАММА ПОЕЗДКИ:

1. ОТЪЕЗД ИЗ МОСКВЫ 08.07.2016 В  00 ЧАС. 10 МИН ОТ М.ЦАРИЦЫНО ( В НОЧЬ С 07.07.16 НА 08.07.16!!!!!);

2. УТРО — МУРОМ, ТРОИЦКИЙ МОНАСТЫРЬ. ПРАЗДНИЧНАЯ ЛИТУРГИЯ. ПРИКЛАДЫВАЕМСЯ К МОЩАМ РАВНОАПОСТОЛЬНЫХ МУРОМСКИХ СВЯТЫХ ПЕТРУ И ФЕВРОНИИ;

3. ОБЕД В ТРОИЦКОМ МОНАСТЫРЕ;

4. СЕЛО КАРАЧАРОВО — ХРАМ ГУРИЯ, САМОНА, АВИВА — ИСТОЧНИК, КУПЕЛИ;

5. ВОЗВРАЩАЕМСЯ В МУРОМ. СПАСО-ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ. ЧУДОТВОРНАЯ АФОНСКАЯ ИКОНА БОЖЬЕЙ МАТЕРИ СКОРОПОСЛУШНИЦА. ДЕСНИЦА ИЛЬИ МУРОМЦА. КОСТНИЦА. ЗВОННИЦА.  МНОЖЕСТВО ДРУГИХ РЕЛИКВИЙ И СВЯТЫХ МЕСТ. ПРИОБРЕТЕНИЕ МОНАСТЫРСКОЙ ВЫПЕЧКИ. ;

6. БОРИСО-ГЛЕБСКОЕ ПОДВОРЬЕ — НОЧЕВКА, СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ. УЖИН. ПРИОБРЕТЕНИЕ ИЗДЕЛИЙ, СДЕЛАННЫХ МОНАХИНЯМИ МОНАСТЫРЯ.  ВОЗМОЖНА БАНЯ;

7. 09.07.2016 УТРО — ЛИТУРГИЯ ЗДЕСЬ ЖЕ, ПРЕКРАСНЫЕ ИКОНЫ — ОБЕД;

8. СВЯТО-ВОСКРЕСЕНСКИЙ ЖЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ;

9. БЛАГОВЕЩЕНСКИЙ ХРАМ АРХИСТРАТИГА МИХАИЛА, АРХИЕРЕЙСКОЕ ПОДВОРЬЕ — МОЩИ СВЯТОЙ ИУЛИАНИИ;

10. ПОДГОТОВКА К ОТЪЕЗДУ В МОСКВУ;

11. РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ К М. ЦАРИЦЫНО ДО 23 ЧАС. 00 МИНУТ.

[spoiler]

И вот, когда исполнилось святой Елизавете время родить, она родила сына в старости своей, от заматоревшей утробы, как в древнейшие времена родила Сарра Исаака. Так одно чудо предваряет другое: прежде чем Дева рождает Христа, заматоревшая во днях своих рождает Предтечу Христова, чтобы видевшие сверхъестественное рождение от состарившейся, поверили и преестественному рождению от небрачной девицы и сказали себе: «всемогущая Десница Божия, разрешившая неплодство старицы, сильна и нетленную Деву соделать чистою Матерью». Потому-то чудесному рождению Спасителя мира предшествует чудесное рождение Предтечи. Этому надлежало быть для того, чтобы одним чудом приготовить мир к восприятию другого чуда: увидев матерь, заматорелую во днях своих, люди становились более способными к лицезрению Приснодевы, родившей Сына; сделавшись свидетелями дивного рождения от престарелой Елисаветы, они приуготовлялись к вести о «странном» рождении Христа от Девы. Ибо в том и другом событии, по воле Всемогущего Бога, Коему повинуется всякое естество, «чин рождения препобедил естества уставы»^[1].

Когда Елисавета родила Предтечу Христова, то все ее сродники, соседи и знакомые, услышав об этом рождении, радовались вместе с нею, потому что Господь соделал ей великую милость – отнял у нее «поношение бесчадства». Так исполнились слова благовестника Божия архангела Гавриила, который говорил Захарии: «жена твоя Елисавета родит тебе сына, и многие о рождении его возрадуются» (Лк.1:13-14). Тогда радовались как сродники Захарии, так и те, кто исполнен был пламенного ожидания Мессии Избавителя. Ибо хотя они и не знали о совершившейся уже тайне воплощения Сына Божия, однако дух их, окрыляемый под воздействием Духа Святого, – самым событием рождения Предтечи таинственно подвигнут был на радость, и они увидели в этом событии как бы некоторое уверение в том, что дождутся чаемого Мессии.

В 8 день по рождении Предтечи пришли священники и родственники Захарии в дом его для участия в обряде обрезания младенца; при этом они хотели назвать его именем отца – Захариею. Но мать младенца не соглашалась на то; имея мужа-пророка и родивши пророка-сына, святая Елисавета была и сама исполнена пророческого дара и по пророческому предведению настаивала, чтобы ее сына нарекли тем именем, которым повелел наречь его ангел: от своего мужа она не могла слышать об этом, – ибо Захария возвратился из храма в дом свой, имея как бы связанный язык, и не мог рассказать своей супруге, что он видел ангела, который благовестил ему о зачатии сына и повелел при этом наречь ему имя Иоанн. Итак, наставляемая Духом Святым, святая матерь называет младенца Иоанном – пророчески, как она и прежде пророчески познала пришествие к ней Матери Божией, когда говорила: «И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» (Лк.1:43). Тогда священники и родственники стали знаками вопрошать Захарию, как бы он хотел назвать младенца. Тот испросил дощечку и на ней написал: «Иоанн имя ему» (Лк.1:63). И тотчас же отверзлись уста Захарии и язык его разрешился от уз немоты, и он стал говорить, прославляя Бога. Все дивились столь многим чудесам, которых свидетелями они были, – изумлялись и тому, что состарившаяся родила младенца, и тому, что немотствовавший отец мыслил о имени сына одинаково с матерью, и тому, что немой, по написании имени, стал говорить и написанное рукой произнес языком, – как будто имя Иоанна было ключом для уст отца, которые, после написания Захариею этого имени, отверзлись для прославления Бога. Слушая речи Захарии, все дивились и ужасались еще более и поведали о всём виденном и слышанном во всей горней стране иудейской, то есть в пределах священного города Хеврона^[2], в котором был дом Захарии.

Город этот с его пределами, еще во дни Иисуса Навина, отделен был священническому племени Аарона. От Иерусалима он отстоял на расстоянии 8-ми часов пути и был расположен немного дальше Вифлеема на возвышенном месте. «Горним градом» он назывался из-за высоких гор, на которых он был расположен; при этом пределы его носили название «горней страны», как о том написано в Евангельском повествовании о путешествии Пресвятой Богородицы к ее родственнице Елисавете: «Встав же Мария во дни сии(из Назарета Галилейского), с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин, т.е. в Хеврон, и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету» (Лк.1:39-40).

Таким образом, здесь-то в Хевроне, в горнем граде колена Иудова, посреди нагорной страны, и происходили все те изумительные и чудесные события, о которых было говорено выше. И все слышавшие об эти событиях много дивились и с недоумением думали: «что будет младенец сей?» (Лк.1:66).

И рука Господня была с новорожденным отроком, умножающая в нем действие благодати Божией и соблюдающая его от меча Ирода. Ибо о чудесном рождении Иоанна дошел слух и до Ирода, и он много дивился ему, говоря в себе «что будет младенец сей!» Когда же родился Господь наш Иисус Христос в Вифлееме иудейском и с востока пришли волхвы^[3]и расспрашивали о новорожденном Царе иудейском, тогда Ирод, послав в Вифлеем воинов, с повелением избить там всех детей мужского пола, – вспомнил и о Иоанне, сыне Захарии, о котором он слышал много чудесного, и стал размышлять: «не он ли будущий царь иудейский». Поэтому, терзаясь злобою, он задумал убить и его, и с этою целью нарочито послал убийц в Хеврон, в дом Захарии. Однако посланные не нашли святого Иоанна.

Когда начались в Вифлееме безбожные убийства детей, то глас и вопль, бывший в Вифлееме, дошел и до Хеврона, отстоявшего от города Давидова в недалеком расстоянии; при этом здесь узнали и о причине бывшего в Вифлееме плача. Святая Елисавета, взяв отрока Иоанна, тотчас же поспешно отправилась в высочайшие горы пустыни ( в это время святой Захария находился в Иерусалиме, исполняя прилучившуюся чреду служения своего). Сокрывшись в горах, святая Елисавета со слезами молилась Богу, прося Его защитить ее с отроком. И когда, с высоты гор, она увидела приближающихся воинов, то возопила, обратившись к каменной скале:

– Гора Божия! приими матерь с чадом!

И тотчас расступилась гора, приняла Елисавету с отроком Иоанном внутрь и, таким образом, скрыла их от настигавших убийц. Так воины, не найдя искомого, возвратились к пославшему их с пустыми руками. Тогда Ирод послал в храм к Захарии оруженосца своего сказать ему «отдай мне сына твоего».

Святой Захария ответил:

– Я служу теперь Господу Богу Израилеву, а где в настоящее время сын мой, – того не знаю.

Ирод сильно разгневался и снова послал к Захарии оруженосца сказать ему, что если он не выдаст сына, то умрет сам. И пришли к нему воины, свирепые, как звери, готовые совершить повеление беззаконного царя, и с яростью говорили священнику Божию:

– Где ты скрыл своего сына? Выдай нам его, ибо царь приказал нам тотчас же убить тебя, если ты не выдашь нам сына своего.

Захария на это мужественно ответил:

– Вы убьете тело мое, Господь же примет мою душу.

И тотчас убийцы, исполняя беззаконное повеление, устремились с яростью на святого и убили его между церковью и алтарем (Мф.23:35). Пролитая кровь его впитавшись осталась на мраморе и сделалась как камень, во свидетельство преступления Ирода и его вечного осуждения.

Между тем Елисавета, сокрытая Богом вместе с Иоанном, пребывала в расступившейся горе. В ней, по Божьему повелению, образовалась для них пещера; вблизи нее явился источник и выросла финиковая пальма, полная плодов. Всякий раз, как наступало время принятия пищи, дерево преклонялось, – когда же они насыщались плодами, снова выпрямлялось. По прошествии 40 дней после убиения Захарии, святая Елисавета преставилась в упомянутой пещере. С того времени святой Иоанн питаем был ангелом до своего совершеннолетия, хранимый до дня явления своего Израильскому народу. Так хранила и покрывала рука Божия святого Иоанна, да предъидет он пред лицом Господним, духом и силою Илииною, и уготовит путь Ему, грядущему спасти род человеческий. За всё сие да славится Христос, Бог и Спас наш, со Отцем и Святым Духом во веки. Аминь.

Примечания

^[1] Выражение взято из богородичного догматика.

^[2] Хеврон (называемый теперь у арабов Ель-Халиль), – город, расположенный на юге Палестины, один из самых древнейших городов Азии. Он был известен как древний город еще во времена Авраама и, по известию Флавия (историк иудейский, живший в начале христианской эры), около его времени ему считалось уже 2300 лет. Город издавна считался у евреев священным, так как в нем находятся гробницы Авраама и Сарры, Исаака и Ревекки, Иакова и Лии. Во дни Константина Великого над погребальною пещерою Авраама была воздвигнута церковь, которая обращена мусульманами в мечеть. Самый город лежит на высоте на тысячу футов выше Иерусалима, в глубокой и узкой долине, с обеих сторон окруженной горами. Вся долина и склоны гор заняты садами, – масличными, фиговыми, абрикосовыми, гранатовыми и виноградными. В настоящее время город имеет до 10000 жителей, которые занимаются здесь выделыванием стекла, хлебопашеством, разведением фруктовых садов и виноделием.

^[3] Под именем волхвов в древности разумелись люди мудрые, обладавшие знанием тайных сил природы, светил небесных и т.п. Волхвы, приходившие на поклонение Христу, по видимому, были из Персии. Они были астрологи, т.е. служили звездам и занимались наблюдением за светилами небесными. Очевидно, они были при этом люди добродетельные, почему и удостоились особенных откровений Божиих.

[/spoiler]

[spoiler]

Благовременен день праздника и всеобщей радости, в который мне пришли на мысль служение Гавриила и священство Захарии, и я думаю об осужденном на немоту за неверие. Вы слышали евангелиста Луку, повествовавшего, как праведный Захария, когда «по жребию, как обыкновенно было у священников, досталось ему войти в храм Господень для каждения, вошел в храм Божий, а все множество народа молилось вне во время каждения. И вот ангел Господень явился ему, стоя по правую сторону жертвенника кадильного. Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него. Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн» (Лк.9-13).

О, странное и таинственное чудо! Справедливо Захария возразил ангелу. Он требовал одного утешения, и получил другое; молился за народ, и назван был отцом сына: искал прощения грехов, и получил обещание разрешения бесплодной утробы. Захария более желал исцеления душ согрешивших, чем беременности Елизаветы. Справедливо Захария смутился и устрашился и как только увидел ангела, сказал в душе своей: странен приход этого человека, странно его обещание! Кто сей, что смело вступает в священный храм? Кто сей, что стоит справа алтаря кадильного? Кто сей, что блестит образом чуждого вида? Кто сей? Я не видел человека с крыльями, ни птицы в образе человека; кто же это, что наполняет мою душу страхом? Кто се – светоносец по устам, говорящий великое, при закрытых устах? Кто этот – наблюдатель за моею чредою? Кто он, что препятствует моему ходатайству? Народ, вне молящийся, ожидает меня с ответом от Царя небесного, а этот задерживает меня внутри; чрез меня они приносили моления к Царю, прося прощения в грехах; об этом я молюсь, чтобы исполнить желание народа, чтобы показать действие своей чреды; итак, перестань, кто бы ты ни был, устрашающий меня! Если ты ангел, посланный Богом, то содействуй в моем деле, сострадай вне плачущим, сокрушайся с сокрушающимися. Что за выгода для народа, если у меня будет сын? Что за польза, если Елизавета станет кормить грудью дитя? Что за выгода, если я оставлю наследника? Отойди, устрашитель мой, кто бы ты ни был, отойди от меня! Мы стары; миновало время зачатия; погасла страсть брака; время охладило жар; мы оба мертвы для смешения; юность не цвела, – как старость произрастит?

Так думал Захария. Ангел же говорит ему, как ты сейчас слышал: не бойся, Захария, не смущайся помыслами; я ангел света, а не тьмы; я Гавриил, один из начальников у Царя небесного; исполняю повеление, – не по своей власти приказываю; я послан объявить тебе, а не сделать над тобою насилие; облечен я видом, а не в обнаженном существе являюсь пред тобою; пославший меня щадит твою жизнь; не бойся, я послан благовестить тебе, а не изумлять тебя; ты превзойдешь старость, и седое бесчадство и бесплодную утробу; и кто рождает по желанию? Это дар Божий, не изобретение человеческое; разве ты не слышал слов Господа: Я есмь творец человека, «и образовавший дух человека внутри него» (Зах.12:1). Не веришь, Захария? А как был создан Адам, как Ева была сотворена, как Исаак был рожден? Авраам в послушании не ошибся; а ты, иерей, не веришь! Неужели бессильно у Бога всякое слово, Захария? По своей старости ты возражаешь, старец, – телесное омертвение полагаешь сильнее Бога. Если бы ты не видел примера Авраамова, то основательно сомневался бы; ссылаешься на помощь природы, и не веришь настоящему божественному обещанию, но сомневаешься и споришь? О малом ты просишь, и много получаешь. Ты молишься только об иудейском народе, а я благовествую тебе о том, кто все племена приготовит к спасению.

Захария, услышав это, и, немного отвратив свой взор, в ответ говорил Ангелу: что ты говоришь, Ангел? Родит жена моя? Что же – об этом я молился, или совершаю каждение в свою чреду ради того, чтобы пред народом высказать свою плодородность? Я прошу о прещении грехов, и ужели сверх этого пожелаю разрешения неплодства? Желаю для народа облегчения, неужели для Елизаветы обременения? Я призываю израненные души к уврачеванию, и неужели, чтобы иссохшие сосцы стали млекоточными? Что ты говоришь, Ангел? Жена моя родит? И что за выгода в этом для вне молящихся? Ужели, услышав, не побьют меня камнями, со словами, что я становлюсь главным иереем не за них и не для общеполезного спасения, но только за себя, что не благословение, а сына я принял? Я теперь уже не думаю о деторождении; отойди! Я этого уже не желаю; о чем я молился, того не получил; и теперь ты мне объясняешь одно вместо другого; неужели же от времени не прекратилась старость? Мы не можем ходить без посоха, и как теперь нам повелевают начать свое деторождение? Старость отвергает природу; это дело вне веры; в гроб мы глядим, и будем нанимать кормилицу? Нет, я теперь уже нисколько не думаю о деторождении, я ищу спасения народа и счастья племени, пленения врагов и благоденствия города, а не детского плача, пеленок и кормления; я нисколько не думаю об этом. Как я окажусь отцом природного сына? Старость отталкивает от себя веру; вне природы это дело; я иду с посохом, как с конем, и ты побуждаешь меня к брачному делу, когда всё тело моё стало гробом? Чем мне убедиться в этом, скажи мне, великий Гавриил? Скажи, чем мне убедиться в этом? Вот мои члены трясутся, вот по старости мы оба в землю смотрим. Если бы один был молод, а другой состарился, была бы некоторая надежда на сказанное; теперь тело нас обоих дряхло; ничего другого мы не ожидаем, кроме серпа смерти, как зрелые колосья во время жатвы; если ты во всём истинен, что говоришь, владыка Гавриил, то дай наперед какое бы то ни было знамение, вручи мне залог обещанного чуда. Чем мне убедиться в этом? Аарон не поверил бы, если бы не расцвел жезл; Моисей не был бы удостоверен, если бы его рука не побелела; Гедеон не понял бы, если бы не было росы на руне; Езекия не признал бы, если бы солнце не отступило назад; чем мне убедиться в этом? Ты дай знамение, и я буду рад, как юноша; дай знамение, чтобы Елизавета не посмеялась легкомысленно, как Сарра; чем убедиться в этом, вестник Архангел? Откуда для меня очевидны твои слова ко мне? Если я являюсь вторым Авраамом, если будет и для меня свойственное Аврааму, то войди в мой дом, и я омою твои ноги, после совершенного путешествия, и предложу тебе трапезу, исполненную тайны; Елизавета замесит три саты муки, предизображая церковь; спрашивай тельца, чтобы тебе одарить сыном. Чем мне убедиться в этом, о то, приносящий нам на землю прекрасное благовестие свыше? Зачем, Ангел, преднарекаешь мне имя сына, и исчисляешь добродетели еще не существующего? Покажи мне то, что свыше природы, чтобы мне поверить тому, что против природы. Если небо станет шатром, и я обновлюсь; если море изменится, и жена моя Елизавета станет матерью; если солнце будет задержано, и иссохшие сосцы источат молоко; если луна низвергнется, и иссохшая утроба увлажнится. Чем мне убедиться в этом, «по чему я узнаю это? ибо я стар, и жена моя в летах преклонных» (Лк.1:18).

Ангел тогда сказал Захарии: ты требуешь от Бога ручательства. Считаешь немощь сильнее Владычнего обещания? Не боишься наперед расспрашивать приносящего тебе благовестие? Чем мне убедиться в этом, – говоришь ты. Разве тебя посылают в Египет, чтобы устрашить фараона? Чем мне убедиться в этом, – говоришь, Захария. Разве ничего сверхъестественного Бог не делает? Ты спрашиваешь последовательности у природы, и не видишь изумительного дела Божества. Скажи мне, Захария, на чем укреплены столпы земли? Чем поддерживается свод неба? Где изобретаются вместилища облаков? Где образуются капли дождя? Где создаются хлопья снега? Кто руководит течением солнца? Кто полагает предел умалениям луны? Кто исчислит множество звезд? Море во время бури как удерживается песком? Как смешиваются теплые потоки? Как создается мрак тумана? Как образуется человек во утробе? И как женский пол оказывается слабее мужеского? Чем мне убедиться в этом, – говоришь, Захария. Ты ищешь последовательности природы, где дело Божие? Не веришь, что может родить бесплодная? Что же – если услышишь, что Дева сверх ожидания рождает? И может ли быть прежнее неверие верою? И за то теперь наказывается неверие в виду бесплодности, чтобы ты не усомнился в чуде в виду Девы: «ты будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить» (Лк.1:20).

О, человеколюбивое наказание, производящее скорее исправление! Ангел вразумляет поколебавшийся голос, обуздывает дерзкий язык: «он объяснялся с ними знаками, и оставался нем». Хорошо у Евангелиста записано и это – оставался; молчание ожидает рождаемого голоса, Захария – Иоанна, старец – сына, иерей – пророка. Этим ангел говорит: так как ты, как неверующий, ищешь знамения от Бога, то прими биченосное знамение в собственном своем теле: «будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется». Где орудие противоречия, там и мщение; где необдуманная смелость, там и воспитательная вожжа; где была дерзость, на том и наказание. Бог желал, Захария, чтобы ты сделался проповедником такого чуда: рождается начальник воинства Царя небесного и предуготовитель освобождения мира от грехов. Так как ты сделал для себя немощь тела сильнее Владычнего обещания, то за это «будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется, за то, что ты не поверил словам моим, которые сбудутся в свое время». Видишь ли, что без веры ничто из должного не совершается.

Только что услышал Захария эти слова, тотчас вышел из храма, с молчанием, наградою за неверие. О, чудо! Он вошел для освобождения других, и сам вышел осужденным; принося богослужебное каждение, вынес знак изгнания. Народ ждал услышать что-нибудь благое от него, а он выражал знаками: «никто пусть меня не спрашивает; я устрашаюсь Владычнего негодования». О, изумительные дела! Захария обуздывается, и Елизавета благоденствует; язык немотствует, и утроба беременеет; болезнь утробы переселяется на язык; речь обуздывается, и рождаемое освобождается; Захария молчит, и Иоанн играет.

Лишь только бесплодная увидела Деву, утренняя звезда заметила солнце, и сильно взыграл Иоанн в материнской утробе, обвиняя медлительность природы: я, говорит, проповедник Владыки, и зачем связан узами, подобно сорабам своим? Предварю время рождения, не буду ждать родов, чтобы не потерять своего течения, чтобы Владыка не опередил заключенного раба, чтобы последовательность природы не сделалась нарушением порядка; я узнал Присутствующего, и не переношу молчания; я узнал Предпославшего меня в путь пред лицом Своим, чтобы приготовить путь Его пред Ним; я поколеблю узы природы, потому что спешу проповедовать. О, изумительные дела и чудеса! О чем не ведали на небесах ангелы, узнал Иоанн, во утробе носимый, и говорил матери своей. Для Престолов Он был не заметен, и, носимого во утробе приходящий Бог не опередил; от Господств Он скрыл тайну домостроительства, но открыл ее носимому во чреве; и с каким благовестием пришел Архангел к Богородице, это внушил внутри играющий младенец. Пришедший Освободитель нашего рода, будучи во чреве, прибыл к своему другу, Иоанну; и видно было, что Создатель приветствует создание, что Царь пребывает в шатре воина, что Владыка входит в дом раба. Иоанн, увидев из утробы находящегося во утробе, старался превзойти границы природы, говоря: я не знаю ограниченного природою Господа, и не буду ждать времени рождения; мне не нужны для рождения девять утробных месяцев; не нуждаюсь в этом теперешнем заключении; и почему не выйти из уз, удерживающих меня? Я выйду, кратко объявлю значение дивного дела; я печать божественного пришествия; я утроба воплотившегося Бога Слова; вострублю, и отцовский язык сделаю красноречивым; вострублю, и материнскую омертвелую утробу оживлю. Выйду, предтеку с проповедью, возглашу всем присутствующим: «вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира» (Ин.1:29). Таково играние Иоанна, или лучше, слова.

«Елисавете же настало время родить, и она родила сына. И услышали соседи и родственники ее, …и радовались с нею» (Лк.1:57-58). Ибо чудом было то, что в старости и с заматоревшею утробою родила Елизавета; это зависело не только от плотского отца, но и от Бога Слова. Об этом свидетельствует сам Архангел Гавриил, сказавший Захарии: вот «жена твоя родит тебе сына; …и Духа Святаго исполнится еще от чрева матери своей. И многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их; и предъидет пред Ним в духе и силе Илии» (Лк.1:13,15-17).

О, рождение сына иной, изумительной природы! Оно было изумительно и неестественно, так как обычно тот, кто рождает, при содействии страсти рождает, – и та, которая рождает, в болезнях рождает. В чем же скорбь Елизаветы, когда присутствует Святой Дух, а не неопытная восприемница, когда это дело благодати, а не тягость природы? Слушай! Этот труд был ничтожным в сравнении с радостью. – Не после своего рождения Иоанн получил благодать, но из материнской утробы одевшись освящением, стал дивным предводителем, как сказал Ангел: «Духа Святаго исполнится еще от чрева матери своей… и предъидет пред Ним в духе и силе Илии» (Лк.1:15,17). Кто кому будет предшествовать? Иоанн Владыке Христу; поэтому он называется Предтечею, как можно слышать из слов самого Иоанна о Спасителе: «за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня» (Ин.1:30). За мною — по времени; прежде меня — по престолу.

Почему Гавриил сказал, что Иоанн предшествует Царю Христу в духе и силе Илии Фесвитянина? Слушай внимательно! Илия значит – Бог. Так как Иоанн имел в самом себе Бога, – он исполнился Духа Святого еще от чрева матери своей, а Бог есть Дух, – то о нем говорил Господь чрез пророка за много времени раньше: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною» (Мал.3:1, ср. Мк.1:2) и многих обратит от заблуждения к истине; ради этого Иоанн предшествует Господу в духе и силе Илии, так как у Иоанна много было сходства с Илиею.

Конечно, сын рождается, и речь возвращается к отцу. Захария, когда его спрашивали, как бы он желал назвать дитя, – потребовал дощечку и написал: Иоанн имя ему. Не поверивший словам Ангела теперь вынужден писать о явлении, проповедовать письмом; тогда по слуху не принявший сказанного теперь законодательствует рукою, пишет о бывшем. И, дав имя ему, получил речь: отсюда «все удивились. И тотчас разрешились уста его и язык его, и он стал говорить, благословляя Бога» (Лк.1:63-64).

О изумительное и странное чудо! Пишется имя сына, и немые уста отца открываются; Иоанном называется, и язык называющего устрояется. Видишь ли, как он не погрешил, и мы не погрешили, сказав приличное объяснение? Вот имя самого праведного открывает немые уста, и побуждает неподвижный язык. Так вопиющий Иоанн обнаруживается, что даже самое его имя вызывает голос: я «глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» (Мф.3:3). О, чудо! Слово пребывает, и голос предвозвещает; Владыка идет, и раб предпосылается. Итак, возрадуемся и возвеселимся, что Елизавета родила и Захария возговорил; что неплодная произвела, и старец воскликнул; что восковая дощечка была спрошена, и язык иерейский разрешился и голос возвратился; что Предтеча явился и весь мир возрадовался.

Здесь следовало бы закончить слово, но Захария не позволяет восклицанием: «благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему» (Лк.1:68). Изумительные дела! Что говорит Захария? После своего исцеления от немоты Захария первый раз воскликнул: Благословен Господь. Что это значит? Захария был мертвым, и воскрес. Он не был мертвым по природе, но перенес подобие смерти. Он удерживался молчанием, как гробом, и как пеленами, был связан узами языка; он возвратился к жизни, не дыша священством, и принес оплакивание, горесть народа. Когда упраздняется иерей, скорбят все, за кого он ходатайствовал. После этого образного воскресения Захария первый раз воскликнул «благословен Господь Бог израилев». О, Захария! Если бы ты не увидел духовного колоса, не узнал духовного земледельца, не получил дара, то не благословил бы дателя. Но Захария восхвалил Бога пророческою песнею, достойною дара. Воскликнем и мы: благословен Господь Бог христианский, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему. Ему слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[/spoiler]

⇓ ЗДЕСЬ РАЗВЕРНУТЬ ИНФОРМАЦИЮ ОБ ИКОНЕ