АКАФИСТ БЛАГОВЕЩЕНИЮ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ

[/spoiler]

[spoiler]

Преподобный Серафим Вырицкий (в миру Василий Николаевич Муравьев) родился 31 марта 1866 года в деревне Вахромеево Рыбинского уезда Ярославской губернии в семье крестьян Николая и Хионии. Во Святом Крещении он был наречен Василием в честь преподобного Василия Нового исповедника.

Когда отроку было десять лет, умер его отец, и Василий благодаря помощи благочестивого односельчанина отправился в Санкт-Петербург на заработки, где и работал потом рассыльным, подручным приказчика, приказчиком и затем старшим приказчиком в лавках Гостиного и Апраксина дворов. Однако в душе мальчика жила заветная мечта – уйти в монастырь.

В четырнадцатилетнем возрасте он получает от прозорливого старца Александро-Невской Лавры пророческое благословение: до поры оставаться в миру, творить богоугодные дела, создать благочестивую семью, воспитать детей и вместе с супругой посвятить дальнейшую жизнь монашескому подвигу. Приняв слово лаврского старца как Божие благословение, Василий прожил всю последующую жизнь, как определил ему Господь. Это был подвиг послушания, который длился более сорока лет…

Почти 20 лет Василий Муравьев находился под окормлением старца Гефсиманского скита Свято-Троицкой Сергиевой Лавры преподобного Варнавы (Меркулова), и это позволило заложить ту духовную основу, на которой происходило дальнейшее возрастание его как великого подвижника благочестия.

В повседневных делах, в обращении с людьми, в молитвах основой ему служили три главных заповеди: правда, любовь и добро, которые он впоследствии завещал не только своим духовным чадам, но и всем нуждавшимся в его помощи. Его любимым чтением были творения святителя Игнатия Брянчанинова, по которым он советовал учиться святости всем своим духовным детям.

Способности, данные от Господа, помогали Василию в его трудах. Так, работая в купеческой лавке, он самостоятельно научился грамоте, освоил историю Отечества и, обладая хорошими математическими способностями, в семнадцать лет стал старшим приказчиком. Все свое жалование Василий высылал больной матери.

Около 1890 года он вступил в брак с Ольгой Ивановной Найденовой, которая также происходила из крестьян Рыбинского уезда Ярославской губернии. Она с отроческих лет втайне мечтала о монашестве, но получила благословение схимонахини Иверского монастыря Московской губернии Пелагии жить в миру, выйти замуж за благочестивого человека, родить и воспитать детей и только потом, по обоюдному согласию, принять постриг. Господь благословил их брак сыном Николаем и дочерью Ольгой, но девочка в младенчестве умерла, после чего супруги по взаимному согласию жили как брат и сестра.

В 1892 году Василий Николаевич благодаря поддержке своего хозяина открывает собственное дело и становится купцом 2-й гильдии. Со временем его контора по заготовке и продаже пушнины выходит на международный рынок.

В 1895 году В.Н. Муравьев становится действительным членом Общества по распространению коммерческих знаний в России, целью которою являлось всемерное содействие государю императору и правительству в области национального экономического развития, а в 1897 году заканчивает организованные при Обществе Высшие коммерческие курсы.

Живя в миру и став очень богатым человеком, он никогда не забывал благословения Лаврского старца, старался творить добро, помогал нуждающимся, жертвовал большую часть своих доходов на нужды монастырей, храмов и богаделен.

Известно, что в 1905 году В.Н. Муравьев за свои богоугодные дела был представлен к награждению. В этом же году благочестивый коммерсант становится действительным членом известного на всю Россию Ярославского благотворительного общества, в состав которого входили многие известные пастыри и общественные деятели того времени, в том числе и святой праведный Иоанн Кронштадтский.

После кончины преподобного Варнавы духовными наставниками Василия Николаевича становятся епископ Ямбургский Феофан (Быстров) и будущий священномученик, епископ Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский). Последним духовником старца Серафима был протоиерей Алексий Кибардин, служивший настоятелем храма Казанской иконы Божией Матери в Вырице.

Наступил 1917 год. Многие состоятельные знакомые Муравьевых переводят свои капиталы за границу и покидают Россию, надеясь пережить смутные времена за рубежом. Василий Николаевич решает иначе: с началом Февральской революции он закрывает свое коммерческое предприятие и раздает состояние нуждающимся служащим. Значительную часть его он жертвует на нужды Александро-Невской Лавры и Воскресенского Новодевичьего монастыря, а также Иверского Выксунского и Свято-Успенского Пюхтицкого монастырей, и окончательно готовит себя к принятию монашества…

12 сентября 1920 года В.Н. Муравьев передает еще одно крупное пожертвование Александро-Невской Лавре, а через день пишет в Духовный собор Лавры прошение о принятии его в число братии, на которое получает положительный ответ и первое послушание – пономарское.

Уже 26 октября митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин благословляет постриг послушника Василия одновременно с его женой, поступившей в Санкт-Петербургский Новодевичий монастырь и принявшей постриг с именем Христины (в схиме Серафима).

29 октября Василий был пострижен в иноки с именем Варнава. Вскоре он был рукоположен в иеродиакона, а 11 сентября 1921 года – в иеромонаха.

В течение 1920–1926 годов отец Варнава несет ряд ответственных и трудных послушаний: заведующего кладбищенской конторой Лавры, главного свечника, а затем казначея обители. В конце 1926 года он принимает великую схиму с именем Серафим и избирается братией духовником Лавры. Под его пастырское окормление собирается великое множество духовных чад – мирян, иноков, священников и архиереев, среди них – выдающиеся иерархи: епископ Григорий (Лебедев), митрополит Серафим (Чичагов), епископ Николай (Ярушевич), архиепископ Алексий (Симанский).

Около трех лет пребывал отец Серафим на поприще духовника Лавры. С отеческой любовью и сердечной теплотой молитвы помогал он избавляться от самых страшных грехов, человеческой ненависти и братоубийства.

От принятия ежедневной восьмичасовой исповеди старец стал испытывать постоянные боли в ногах. В начале 1933 года болезнь окончательно приковала его к постели и, согласно рекомендации врачей и по настоянию митрополита Серафима (Чичагова), он переехал в Вырицу – поселок в восьмидесяти километрах от Санкт-Петербурга.

Здесь, на одре тяжелой болезни, в течение почти двадцати лет он нес подвиг старческого окормления, принимая в отдельные дни по несколько сот посетителей. Но посетителями его были не только ищущие своего спасения. В период с 1938 по 1940 годы несколько раз в ночное время представители власти проводили у него обыски. В один из таких обысков не встававший с постели старец подозвал к себе одного из сотрудников НКВД. Он посмотрел своими добрыми и ласковыми глазами на человека, которому поручено было со всей строгостью выполнить поручение, спросил его имя, взял его руку, погладил, затем приложил к голове его свою руку и произнес: «Да простятся грехи твои, раб Божий…» В этот момент лицо грозного представителя власти смягчилось, и дальнейший разговор происходил так, словно они были самыми лучшими друзьями. Подобным образом старец избавил от недуга ненависти и жестокости и остальных производящих обыск.

В январе 1941 года был арестован, а в сентябре расстрелян сын батюшки Николай. Еще через четыре года преставилась схимонахиня Серафима. Великая скорбь вошла в сердце батюшки.

Во время войны старец Серафим, кроме строгого поста и непрестанной келейной молитвы, принял на себя особый подвиг: еженощно, стоя на камне перед иконой преподобного Серафима Саровского, с воздетыми руками он молился о России, подражая подвигу своего небесного покровителя.

За годы войны в Вырице был разрушен лишь один дом, хозяевам которого батюшка еще в первые дни войны сказал: «Вам необходимо покинуть Вырицу». По его молитвам немцы, заняв поселок, расквартировали в нем румынскую православную часть, так что ни один человек в поселке не пострадал, и церковь продолжала действовать.

После войны сотни людей, желая узнать о судьбе своих близких, устремились к батюшке. И он принимал их, говоря одним: «Жив твой муж, уже на поезд садится», а другим: «Не придет, молись об упокоении». Слова старца всегда сбывались.

Время старческого служения Вырицкого подвижника пришлось на период кровавого богоборчества, Великой Отечественной войны, послевоенной разрухи и возрождения. Все эти годы своей жизнью батюшка свидетельствовал о Христе, исполнив завет преподобного Серафима Саровского: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». Многие из его деяний ознаменованы явными чудотворениями, чему есть свидетельство очевидцев.

Старец предсказывал: «Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мира сего отвратят людей от Бога, и погибнет куда больше душ, чем во времена открытого богоборчества. С одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой – настанет царство лжи и зла. Страшно будет дожить до этих времен». Незадолго до кончины преподобный говорил своей келейнице о бывшем ему откровении: «Я побывал во многие странах. Лучше своей страны не нашел и лучше нашей веры не видел. Говори всем, чтобы никто не отступал от Православия».

Праведная душа старца отошла ко Господу 21 марта 1949 года. После его кончины в Вырице несколько дней в воздухе ощущалось благоухание,

Сам о себе он говорил: «После моей смерти приходите ко мне на могилку, как к живому, и разговаривайте со мною, как с живым, и я всегда помогу вам».

Вот уже более 50 лет со дня блаженной кончины старца не прекращается его народное почитание. Ныне над его могилкой воздвигнута часовня.

На Юбилейном Архиерейском Соборе в августе 2000 года старец Серафим был причислен к лику святых Русской Православной Церкви.

По сей день святой старец своим небесным предстательством не оставляет скорбящих и страждущих, притекающих к месту его земного упокоения.

Преподобне отче Серафиме, моли Бога о нас!

[/spoiler]

На­зва­ние свое ико­на по­лу­чи­ла от ве­ли­ко­го кня­зя Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча († 1246), от­ца свя­то­го Алек­сандра Нев­ско­го, но­сив­ше­го в свя­том кре­ще­нии имя Фе­о­дор — в честь свя­то­го Фе­о­до­ра Стра­ти­ла­та. Об­ре­те­на она бы­ла, по пре­да­нию, его стар­шим бра­том, свя­тым Юри­ем Все­во­ло­до­ви­чем († 1238, па­мять 4 фев­ра­ля), в вет­хой де­ре­вян­ной ча­совне близ ста­рин­но­го го­ро­да Го­род­ца — поз­же на том ме­сте был устро­ен Го­ро­дец­кий Фе­о­до­ров­ский мо­на­стырь. Князь Яро­слав-Фе­о­дор, став­ший по­сле ги­бе­ли в бит­ве с та­та­ра­ми на Си­ти свя­то­го Юрия ве­ли­ким кня­зем Вла­ди­мир­ским, в сле­ду­ю­щем, 1239 го­ду тор­же­ствен­но пе­ре­нес его мо­щи из Ро­сто­ва в Успен­ский со­бор Вла­ди­ми­ра, а остав­шей­ся от бра­та ико­ной бла­го­сло­вил сво­е­го сы­на, свя­то­го Алек­сандра Нев­ско­го, всту­пив­ше­го в том же го­ду в брак с по­лоц­кой княж­ной Бря­чи­сла­вой.

Яро­слав-Фе­о­дор оста­вил зна­чи­тель­ную о се­бе па­мять в рус­ской ис­то­рии. С ним, про­дол­жа­те­лем слав­ных тра­ди­ций дя­ди — свя­то­го Ан­дрея Бо­го­люб­ско­го (па­мять 4 июля) и от­ца — Все­во­ло­да Боль­шое Гнез­до, свя­за­ны по­чти все наи­бо­лее зна­чи­тель­ные со­бы­тия в ис­то­рии Ру­си пер­вой по­ло­ви­ны XIII ве­ка. Ему до­ста­лась в на­след­ство Русь, со­жжен­ная и раз­граб­лен­ная в 1237–1238 гг. та­та­ра­ми. Он под­нял ее из пеп­ла, от­стро­ил и укра­сил го­ро­да­ми, свя­ты­ми оби­те­ля­ми и хра­ма­ми. Им бы­ли вос­ста­нов­ле­ны опу­сто­шен­ные вра­гом го­ро­да По­вол­жья: Ка­шин, Уг­лич, Яро­славль, Ко­стро­ма, Го­ро­дец. Цер­ковь Фе­о­до­ра Стра­ти­ла­та в Ко­стро­ме и Фе­о­до­ров­ский мо­на­стырь близ Го­род­ца ос­но­ва­ны им в честь сво­е­го Ан­ге­ла. Все­го во­семь лет сто­ял он у кор­ми­ла ве­ли­ко­го кня­же­ния, но за это вре­мя он су­мел на­пра­вить стра­ну по един­ствен­но вер­но­му в то вре­мя пу­ти — во­ен­но-по­ли­ти­че­ско­го рав­но­ве­сия с Зо­ло­той Ор­дой на во­сто­ке и ак­тив­но­го про­ти­во­сто­я­ния ка­то­ли­че­ской Ев­ро­пе на за­па­де. Бли­жай­шим спо­движ­ни­ком и про­дол­жа­те­лем его го­судар­ствен­но­го де­ла был сын, свя­той Алек­сандр Нев­ский.

Чу­до­твор­ная Фе­о­до­ров­ская ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри — бла­го­сло­ве­ние от­ца — по­сто­ян­но на­хо­ди­лась при свя­том Алек­сан­дре, бы­ла его мо­лен­ным об­ра­зом. По­сле его смер­ти (свя­той князь умер 14 но­яб­ря 1263 го­да в Го­род­це, в ос­но­ван­ном от­цом мо­на­сты­ре) ико­на, в па­мять о нем, бы­ла взя­та его млад­шим бра­том Ва­си­ли­ем.

Ва­си­лий Яро­сла­вич был «ми­зин­ным», то есть млад­шим (вось­мым), сы­ном Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча. В 1246 го­ду по­сле смер­ти от­ца (князь был отрав­лен в сто­ли­це Мон­го­лии — Ка­ра­ко­ру­ме), пя­ти лет от ро­ду, он стал кня­зем ко­стром­ско­го уде­ла — наи­ме­нее зна­чи­тель­но­го во вла­де­ни­ях его от­ца. Но в 1272 го­ду Бог су­дил ему стать ве­ли­ким кня­зем Вла­ди­мир­ским. Че­ты­ре го­да его ве­ли­ко­го кня­же­ния (1272–1276) за­пол­не­ны обыч­ны­ми для то­го вре­ме­ни кня­же­ски­ми меж­до­усоб­ны­ми бра­ня­ми. Несколь­ко лет вел он вой­ну за Нов­го­род с непо­кор­ным пле­мян­ни­ком Ди­мит­ри­ем Алек­сан­дро­ви­чем. По­это­му, став ве­ли­ким кня­зем, Ва­си­лий не по­ехал во Вла­ди­мир, а остал­ся под за­щи­той чу­до­твор­ной ико­ны в Ко­стро­ме, счи­тая это ме­сто бо­лее на­деж­ным на слу­чай но­вых усо­биц.

При­шлось ему за­щи­щать Русь и от внеш­них вра­гов. В 1272 го­ду при оче­ред­ном та­тар­ском на­бе­ге рус­ское вой­ско вы­сту­пи­ло из Ко­стро­мы им на­встре­чу. По при­ме­ру де­да, свя­то­го Ан­дрея Бо­го­люб­ско­го, ко­то­рый брал с со­бой в по­хо­ды чу­до­твор­ную Вла­ди­мир­скую ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри, князь Ва­си­лий дви­нул­ся в бой с чу­до­твор­ной ико­ной Фе­о­до­ров­ской. Яр­кие лу­чи ис­хо­ди­ли от свя­то­го об­ра­за, по­па­ляя вра­гов; та­та­ры бы­ли раз­гром­ле­ны и из­гна­ны из Рус­ской зем­ли.

Ле­то­пи­си рас­ска­зы­ва­ют, что ве­ли­кий князь Ва­си­лий пи­тал осо­бую лю­бовь к Церк­ви и ду­хо­вен­ству. По­сле му­че­ни­че­ской ги­бе­ли при штур­ме та­та­ра­ми Вла­ди­ми­ра 4 фев­ра­ля 1238 го­да епи­ско­па Вла­ди­мир­ско­го Мит­ро­фа­на дол­гие го­ды Вла­ди­мир­ская епар­хия оста­ва­лась вдов­ству­ю­щей. Это пе­ча­ли­ло ве­ли­ко­го кня­зя Ва­си­лия. В 1274 го­ду при его уча­стии со­сто­ял­ся во Вла­ди­ми­ре боль­шой цер­ков­ный Со­бор. Непо­сред­ствен­ным по­во­дом его яви­лась хи­ро­то­ния во епи­ско­па Вла­ди­мир­ско­го свя­ти­те­ля Се­ра­пи­о­на († 1275, па­мять 12 июля), из Пе­чер­ских игу­ме­нов, мит­ро­по­ли­том Ки­рил­лом III († 1282) и со­бо­ром рус­ских свя­ти­те­лей. Со­дер­жа­ние со­бор­ных де­я­ний бы­ло очень ши­ро­ко — это был пер­вый Со­бор в Рус­ской Церк­ви со вре­ме­ни мон­голь­ско­го на­ше­ствия. Мно­го на­ко­пи­лось про­блем и неуря­диц в цер­ков­ной жиз­ни, Рус­ская Цер­ковь толь­ко-толь­ко оправ­ля­лась от по­стиг­ше­го ее бед­ствия. Но глав­ной за­да­чей бы­ло воз­рож­де­ние рус­ской цер­ков­ной пись­мен­но­сти — вос­ста­нов­ле­ние тра­ди­ций древ­не­рус­ско­го «кня­же­ско­го стро­е­ния». Без книг невоз­мож­но бы­ло бы спа­си­тель­ное де­ла­ние Церк­ви, они нуж­ны бы­ли и для Бо­го­слу­же­ния, и для про­по­вед­ни­че­ства, и для ке­лей­но­го вра­зум­ле­ния ино­ков, и для до­маш­не­го чте­ния ве­ру­ю­щих. Тру­да­ми мит­ро­по­ли­та Ки­рил­ла, рус­ских епи­ско­пов и мо­на­стыр­ских ино­ков-книж­ни­ков эта за­да­ча, важ­ней­шая для по­сле­ду­ю­ще­го хри­сти­ан­ско­го про­све­ще­ния Ру­си, бы­ла успеш­но вы­пол­не­на. Со­бор при­нял но­вую ре­дак­цию Корм­чей кни­ги — ос­нов­но­го ка­но­ни­че­ско­го ко­дек­са пра­во­слав­ной цер­ков­ной жиз­ни.

В 1276 го­ду князь Ва­си­лий за­вер­шил свой жиз­нен­ный путь, важ­ней­шие ве­хи ко­то­ро­го бы­ли осе­не­ны бла­го­сло­ве­ни­ем Фе­о­до­ров­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри. Он умер в Ко­стро­ме и там же об­рел ме­сто по­след­не­го упо­ко­е­ния. Свя­тая ико­на пре­бы­ва­ла с тех пор в Ко­стром­ском со­бо­ре свя­то­го Фе­о­до­ра Стра­ти­ла­та.

Вос­ста­нов­ле­ние па­мя­ти Фе­о­до­ров­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри и ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние ее по­чи­та­ния по всей Рос­сии свя­за­но с со­бы­ти­я­ми на­ча­ла XVII ве­ка — пре­кра­ще­ни­ем Смут­но­го вре­ме­ни. В 1613 го­ду чу­до­твор­ной Фе­о­до­ров­ской ико­ной из Ко­стром­ско­го со­бо­ра был бла­го­слов­лен при из­бра­нии на цар­ство Ми­ха­ил Ро­ма­нов. В па­мять об этом ис­то­ри­че­ском со­бы­тии бы­ло уста­нов­ле­но по­все­мест­ное празд­но­ва­ние иконе Фе­о­до­ров­ской Бо­го­ма­те­ри 14 мар­та. По­яви­лись мно­го­чис­лен­ные спис­ки с Ко­стром­ской Фе­о­до­ров­ской ико­ны, один из пер­вых был за­ка­зан и при­не­сен в Моск­ву ма­те­рью ца­ря Ми­ха­и­ла — ино­ки­ней Мар­фой. Со вто­рой по­ло­ви­ны XVII ве­ка по­лу­ча­ют рас­про­стра­не­ние ико­ны Фе­о­до­ров­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри с клей­ма­ми, изо­бра­жа­ю­щи­ми со­бы­тия из ис­то­рии чу­до­твор­но­го об­ра­за.

В 1670 го­ду иеро­ди­а­кон Ко­стром­ско­го Ипа­тьев­ско­го мо­на­сты­ря Лон­гин на­пи­сал «Ска­за­ние о яв­ле­нии и чу­де­сах Фе­о­до­ров­ской ико­ны Бо­го­ма­те­ри в Ко­стро­ме». Не все со­дер­жа­щи­е­ся в ней све­де­ния сов­па­да­ют с из­ло­жен­ны­ми вы­ше, у на­род­ной па­мя­ти, своя хро­но­ло­гия, свои за­ко­ны.

Фе­о­до­ров­ская ико­на — двух­сто­рон­няя. На об­рат­ной сто­роне — об­раз свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Па­рас­ке­вы, изо­бра­жен­ной в бо­га­том кня­же­ском оде­я­нии. Пред­по­ла­га­ют, что по­яв­ле­ние об­ра­за Па­рас­ке­вы на обо­ро­те ико­ны свя­за­но с су­пру­гой свя­то­го Алек­сандра Нев­ско­го.

[/spoiler]

Из­древ­ле счи­та­лась по­кро­ви­тель­ни­цей стрель­цов псков­ской кре­по­сти Се­беж. Ко­гда Се­беж по до­го­во­ру пе­ре­шёл Поль­ше, стрель­цы ушли в Опоч­ку (кре­пость в Псков­ской об­ла­сти) и унес­ли с со­бой Се­беж­скую ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри. Бы­ла она по­став­ле­на в Пре­об­ра­жен­ском со­бо­ре Опоч­ки, и в 1634 го­ду на пер­вой сед­ми­це Ве­ли­ко­го по­ста и в июле от неё бы­ли зна­ме­ния: из очей про­ис­те­ка­ли слё­зы. Со­хра­ни­лись пись­мен­ные сви­де­тель­ства о мно­го­чис­лен­ных ис­це­ле­ни­ях от ико­ны.

В Пре­об­ра­жен­ском хра­ме Опоч­ки ико­на, ко­то­рую мест­ные жи­те­ли ста­ли на­зы­вать Опо­чец­кой, хра­ни­лась до 1917 го­да. По­сле ре­во­лю­ции чу­до­твор­ный об­раз бес­след­но ис­чез. Где сей­час древ­няя ико­на Се­беж­ская (Опо­чец­кая) — неиз­вест­но, но в хра­мах го­ро­дов Се­беж и Опоч­ка на­хо­дят­ся сде­лан­ные по её об­раз­цу спис­ки (ко­пии). На по­лях Се­беж­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри изо­бра­жён ар­хи­ди­а­кон Сте­фан, ко­то­ро­го се­беж­ские стрель­цы из­бра­ли сво­им по­кро­ви­те­лем, и пра­вед­ный Си­ме­он Бо­го­при­и­мец. Мест­но­чти­мое празд­но­ва­ние 27 мар­та (14 мар­та по ста­ро­му сти­лю).

В до­ре­во­лю­ци­он­ных из­да­ни­ях со­об­ща­ет­ся об иконе Се­беж­ская из де­рев­ни Лип­ки Смо­лен­ской гу­бер­нии, но, воз­мож­но, речь идёт о со­всем дру­гом об­ра­зе.