Сегодня, 5 февраля, поздравляю всех с Днем Святителя Павлина Милостивого. Каждый раз, когда я называю это имя, беседующие со мной, с удивлением поднимают глаза и спрашивают: а кто это? Какой духовностью и скромностью должен был обладать этот святой, что отдал нам свое величайшее в мире изобретение и никак не связал его со своим именем.
Где бы мы не находились, как только наше ухо услышит колокольный звон, рука отзывается крестным знамением. Мы даже не замечаем этого и не  осознаем, почему мы сделали это.
А это — великая благодать, сходящая со звонниц на всех людей и весь мир, без исключения. Она напоминает нам, что мы сопричастники служению Господу, всегда и всюду мы под его покровом и защитой. Как Господь находится везде, так и эти небесные звуки проникают в нас и наше бытие везде, где бы мы ни находились.
Кто же придумал это величайшее деяние? Именно Святитель Павлин Милостивый. Поздравляю с праздником всех звонарей, тех, кто имеет отношение к этому, не побоюсь сказать, великому таинству людей. Их руки, душа и сердце доносят до наших душ и умов чувство Небесной радости единения с Господом. Многие ли могут назвать имя звонаря вашего храма? Вот, это тоже идет от скромности Павлина Милостивого. Перед каждым звоном звонари читают молитву Павлину Милостивому, КАЖДЫЙ РАЗ!!! Вот текст этой молитвы:
Благовествуй земле радость велию,
Хвалите небеса Божию славу.
Господи, гласом звона сего священного, всякое стремление к ленности от сердца моего отжени.
И спешно мя на молитву и всякое дело благое, силою Своею сотвори. Аминь.
Особо хочу поздравить с праздником Школу звонарей Ильи Дроздихина, ее преподавателей, учеников и выпускников. Несите нам радость небесной благодати. Храни вас Господь.
ЧТО МНЕ ИЗВЕСТНО О ТОМ, КАК ПАВЛИН МИЛОСТИВЫЙ ИЗОБРЕЛ КОЛОКОЛА. 
Об этом я узнал в школе звонарей Ильи Дроздихина, которую,к своему великому сожаленнию, не закончил. Однажды, святитель Павлин Милостивый возвращался через поле, покрытое цветами, в свой монастырь. Сон свалил его и он уснул прямо здесь, среди цветов. Во сне ему снилось, как мелодично и по-небесному благозвучно, пели ему колокольчики. Эта звуковая красота запала ему в душу и придя в монастырь, он дал указание монахам, вылить металлические колокола. Так гласит легенда, появилось великое человеческое таинство — КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН. 
Рассказывают, что Павлин Милостивый отличался и любовью к украшению храмов иконами. Вот только два момента, которые сильно влияют на нашу духовность и все это — Павлин Милостивый. 

 

ПОМОЛИМСЯ ЕМУ:
Тропарь святителю Павлину Милостивому
глас 4
Угодниче Божий милостивый, / святителю отче наш Павлине, / воистину добровольно зрак раба приим / и тем Самому Христу последуя, / положил еси душу твою за люди своя, и от злаго пленения тех избавил еси. / Свободи и нас молитвами твоими / от пленения страстей наших / научи нас милостивны к ближним своим быти, / да пребудет чрез то милостив и к нам Господь, / спасаяй души наша, яко благ и человеколюбец.

 

 

ПОЛНОЕ ЖИТИЕ СВЯТИТЕЛЯ ПАВЛИНА НОЛАНСКОГО

РАЗВЕРНУТЬ ТЕКСТ »

Угод­ник Бо­жий Пав­лин был ро­дом из Ак­ви­та­нии[1]. Во вре­мя мир­ской жиз­ни он был од­ним из стар­ших се­на­то­ров при рим­ском им­пе­ра­то­ре. Он был бла­го­че­сти­вой жиз­ни и бо­ял­ся Бо­га[2]. Су­пру­га его, по име­ни Та­ра­сия, по ве­ре и доб­ро­де­те­лям сво­им бы­ла по­доб­на сво­е­му му­жу и так­же бы­ла бла­го­че­сти­ва. Не имея соб­ствен­ных де­тей, они бра­ли убо­гих си­рот и за­бо­ти­лись о них, как о сво­их де­тях, пи­тая их и по­учая стра­ху Бо­жию. Со дня на день они пре­успе­ва­ли во вся­кой доб­ро­де­те­ли и обиль­но раз­да­ва­ли ми­ло­сты­ню ни­щим. На­ко­нец они и са­ми по­же­ла­ли ра­ди уго­жде­ния Бо­гу стать ни­щи­ми. Они про­да­ли свое боль­шое име­ние и, раз­дав все нуж­да­ю­щим­ся, са­ми жи­ли в доб­ро­воль­ной ни­ще­те, по­доб­но лю­дям убо­гим, и воз­ла­га­ли свое упо­ва­ние на про­мысл Бо­жий. Раз, ко­гда они уже силь­но об­ни­ща­ли, при­шел к ним ни­щий про­сить ми­ло­сты­ни; но у них не бы­ло ни­че­го, кро­ме од­но­го хле­ба. Бла­жен­ный Пав­лин по­со­ве­то­вал сво­ей су­пру­ге – и этот по­след­ний хлеб от­дать ни­ще­му.
– Нам по­мо­жет, – го­во­рил он, – Бог, а мы не по­жа­ле­ем дать про­ся­ще­му ра­ди Бо­га.
Та­ра­сия, од­на­ко, не да­ла, но со­хра­ни­ла хлеб ра­ди соб­ствен­ной нуж­ды, так как в тот день не бы­ло ни­че­го у них са­мих на обед. В это вре­мя во­шел к бла­жен­но­му Пав­ли­ну по­слан­ный от од­но­го его бо­га­то­го дру­га – с из­ве­ще­ни­ем, что ему от­прав­ле­но этим дру­гом мор­ским пу­тем мно­же­ство пи­щи, и вот один, по­след­ний ко­рабль, имен­но с пи­щей, по­то­нул и по­гиб в мор­ских вол­нах. Услы­шав об этом, Пав­лин ска­зал сво­ей су­пру­ге:
– Ви­дишь ли, ес­ли бы ты от­да­ла ни­ще­му по­след­ний хлеб, то не по­то­нул бы в мо­ре по­след­ний ко­рабль с пи­щею. Толь­ко по при­чине ску­по­сти мно­гих Бог по­губ­ля­ет их иму­ще­ство.
По­сле то­го, оста­вив вме­сте с иму­ще­ством и сла­ву мир­скую, и все ин­те­ре­сы ми­ра се­го, они вы­шли из Ри­ма в стра­ну Кам­па­нию[3], так как там бы­ло остав­ле­но ими се­бе на про­пи­та­ние од­но незна­чи­тель­ное по­ме­стье. Они по­се­ли­лись в го­ро­де, на­зы­ва­е­мом Но­лою[4], вбли­зи гро­ба свя­то­го му­че­ни­ка Фе­лик­са[5], и там ра­бо­та­ли Гос­по­ду, скры­ва­ясь от ми­ра. Но не мог­ла дол­го та­ить­ся доб­ро­де­тель Пав­ли­на. Ра­ди нее он был взят, по при­нуж­де­нию, на пре­стол Но­лан­ской церк­ви и про­тив во­ли при­нял епи­скоп­ский сан[6]. Он управ­лял сво­ею паст­вою свя­то и неусып­но, как вер­ный и муд­рый до­мо­пра­ви­тель, «ко­то­ро­го гос­по­дин по­ста­вил над слу­га­ми сво­и­ми» (Лк.12:42)[7]. Он пи­тал сво­их овец не толь­ко пи­щею ду­хов­ною, на­учая и на­став­ляя их, а греш­ни­ков при­во­дя к по­ка­я­нию и об­ра­щая каж­до­го на путь ис­ти­ны, но за­бо­тил­ся и о те­лес­ной пи­ще, и обо всех нуж­дах овец сво­их, – пи­тал и оде­вал ни­щих и убо­гих, си­рот и вдо­виц, а пле­нен­ных вы­ку­пал на сво­бо­ду.
В те го­ды, по Бо­жию по­пуще­нию, слу­чи­лось на­ше­ствие ван­да­лов[8] на Ита­лию, ко­то­рые всю ее за­во­е­ва­ли. При­шли они и в об­ласть Кам­па­нию, в ко­то­рой на­хо­дил­ся го­род Но­ла. Опу­сто­шая мно­гие се­ле­ния и го­ро­да, они про­ник­ли и в епар­хию Пав­ли­на, где про­из­во­ди­ли то же са­мое: они взя­ли в плен мно­же­ство на­ро­да и от­ве­ли за мо­ре, в свою аф­ри­кан­скую стра­ну. То­гда бла­жен­ный епи­скоп Пав­лин все, что имел в епи­ско­пии, стал от­да­вать на вы­куп плен­ных и на про­пи­та­ние об­ни­щав­ших от на­ше­ствия вар­ва­ров, так что у него со­вер­шен­но уже ни­че­го не оста­ва­лось. Ко­гда же ван­даль­ские во­и­ны, бу­дучи лю­ты­ми и бес­че­ло­веч­ны­ми, му­чи­ли хри­сти­ан, тре­буя, чтобы они ука­за­ли со­кры­тые в зем­ле со­кро­ви­ща, свя­той Пав­лин со­чув­ство­вал ве­ру­ю­щим серд­цем и взы­вал к Бо­гу: «Гос­по­ди, со­тво­ри так, чтобы ме­ня му­чи­ли из-за зо­ло­та и се­реб­ра. Ибо Ты зна­ешь, где я скрыл свое бо­гат­ство, – имен­но в ру­ках ни­щих и убо­гих ра­бов Тво­их».
Од­на­жды при­шла к нему од­на бед­ная вдо­ва, го­во­рив­шая с пла­чем:
– Сын мой взят в плен ван­да­ла­ми, и я узна­ла, что он на­хо­дит­ся у зя­тя ван­даль­ско­го ца­ря Ри­ги, в Аф­ри­ке. Умо­ляю твою свя­тость: дай мне, чем вы­ку­пить сы­на, един­ствен­ную на­деж­ду мо­е­го про­пи­та­ния и опо­ру мо­ей ста­ро­сти.
Че­ло­век Бо­жий, вни­ма­тель­но по­ис­кав во­круг се­бя в на­деж­де, не най­дет ли че­го-ли­бо дать про­ся­щей, и ни­че­го не на­шед­ши, кро­ме са­мо­го се­бя, ска­зал убо­гой вдо­ви­це:
– Жен­щи­на, я ре­ши­тель­но ни­че­го не имею, чтобы дать те­бе, кро­ме са­мо­го се­бя. Возь­ми ме­ня, я от­да­юсь в твою власть, как раб. Про­дай ме­ня и вы­ку­пи сво­е­го сы­на, иди же, от­дай ме­ня в раб­ство вза­мен сы­на.
Жен­щи­на, слы­ша эти сло­ва из уст та­ко­го че­ло­ве­ка, по­ду­ма­ла, что это ско­рее на­смеш­ка, чем ми­лость. Но он, бу­дучи крас­но­ре­чи­вым и пре­муд­рым, сво­и­ми рас­суж­де­ни­я­ми убе­дил со­мне­вав­шу­ю­ся жен­щи­ну, что он не ра­ди на­смеш­ки, но со­вер­шен­но спра­вед­ли­во го­во­рит ей. Он убе­дил ее, чтобы она по­ве­ри­ла его сло­вам и не бо­я­лась про­дать епи­ско­па в раб­ство ра­ди осво­бож­де­ния сво­е­го сы­на. То­гда они по­шли оба в Аф­ри­ку и, при­шед­ши к ван­да­лам, оста­но­ви­лись у во­рот то­го кня­зя, зя­тя ца­ря, у ко­то­ро­го жил сын бед­ной вдо­ви­цы. Ко­гда князь вы­шел ку­да-то из до­му, вдо­ви­ца упа­ла к но­гам его и умо­ля­ла его со сле­за­ми, чтобы он от­пу­стил ее сы­на. Но вар­вар, бу­дучи гор­дым, не толь­ко не хо­тел от­пу­стить ее сы­на, но да­же и не вы­слу­шал ее прось­бы. То­гда вдо­ви­ца, ука­зы­вая на слу­жи­те­ля Бо­жия Пав­ли­на, ска­за­ла:
– Вот это­го че­ло­ве­ка я от­даю вме­сто сы­на; толь­ко ока­жи ми­лость, от­пу­сти мне сы­на, ибо он у ме­ня – един­ствен­ный.
Князь, по­смот­рев вни­ма­тель­но на че­ло­ве­ка Бо­жия, спро­сил его:
– Ка­кое ре­мес­ло ты зна­ешь?
Свя­той Пав­лин от­ве­чал ему:
– Ре­мес­ла ни­ка­ко­го я не знаю, а толь­ко хо­ро­шо умею воз­де­лы­вать са­ды.
Услы­шав это, князь об­ра­до­вал­ся, ибо он нуж­дал­ся имен­но в та­ком че­ло­ве­ке, и от­дал сы­на вдо­ви­це. Она с сы­ном воз­вра­ти­лась до­мой, а свя­той Пав­лин, остав­шись ра­бо­тать, при­нял по­пе­че­ние о са­дах и стал рев­ност­но тру­дить­ся. Гос­по­дин его на­чал ча­сто при­хо­дить в сад и ве­сти бе­се­ды со сво­им са­дов­ни­ком о раз­ных ве­щах. За­ме­тив же его муд­рые и об­шир­ные по­зна­ния, он бе­се­до­вал с ним обо всем, мно­го­крат­но остав­ляя сво­их до­маш­них и дру­зей, чтобы на­сла­ждать­ся рас­суж­де­ни­я­ми сво­е­го слу­ги. Бла­жен­ный Пав­лин еже­днев­но при­но­сил ему на обед раз­лич­ные ово­щи из ого­ро­да и, по­лу­чая из рук его хлеб, воз­вра­щал­ся к сво­е­му де­лу.
Од­на­жды, ко­гда гос­по­дин его бе­се­до­вал с ним, свя­той Пав­лин ска­зал ему:
– Смот­ри, ты со­би­ра­ешь­ся ку­да-то от­лу­чить­ся. Меж­ду тем те­бе пред­сто­ит по­за­бо­тить­ся о при­ня­тии ван­даль­ско­го цар­ства, ибо этот царь, твой тесть, вне­зап­но умрет неожи­дан­ною смер­тью. Ес­ли же ты от­лу­чишь­ся, то дру­гой без те­бя за­хва­тит цар­скую власть.
Князь, услы­шав эти сло­ва от сво­е­го са­дов­ни­ка, не умол­чал об этом, но по­шел и рас­ска­зал ца­рю, ибо был вполне ве­рен ему и за это бо­лее всех был лю­бим им. Царь усо­мнил­ся и ска­зал:
– Я хо­чу ви­деть то­го му­жа, о ко­то­ром ты го­во­ришь.
Зять ца­ря ска­зал на это:
– Я ныне же по­ве­лю ему, чтобы он при­нес ово­щи из ого­ро­да на обед те­бе, и ты его уви­дишь.
Ко­гда царь сел обе­дать, во­шел к нему Пав­лин, при­нес­ший по по­ве­ле­нию гос­по­ди­на сво­е­го ово­щи для цар­ской тра­пезы. Ко­гда царь уви­дел его, тот­час за­тре­пе­тал и, при­звав гос­по­ди­на его, сво­е­го зя­тя, от­крыл ему тай­ну, ко­то­рую хо­тел скрыть от него.
– Ис­тин­но то, – ска­зал он, – что ты слы­шал от это­го че­ло­ве­ка, ибо но­чью, в сон­ном ви­де­нии, я ви­дел раз­лич­ных кня­зей, сев­ших на пре­сто­лах и про­из­во­див­ших суд на­до мною. Си­дел и он сре­ди тех су­дей. Су­дом их бы­ли от­ня­ты у ме­ня жезл и власть, ко­то­рую я неко­гда по­лу­чил. Спро­си у него, кто он та­кой. Я не ду­маю, чтобы этот муж был про­стым че­ло­ве­ком, ибо я ви­дел его в ве­ли­ком сане.
То­гда зять ца­ря от­вел бла­жен­но­го Пав­ли­на в сто­ро­ну и спро­сил его:
– Кто ты?
Че­ло­век Бо­жий от­ве­тил ему:
– Я раб твой, ко­то­ро­го ты при­нял вме­сто сы­на вдо­вы.
Князь же на­стой­чи­во до­пра­ши­вал его, тре­буя разъ­яс­нить не то, чем он стал те­перь, но чем был в сво­ей стране? Он за­кли­нал свя­то­го и клят­вен­но тре­бо­вал, чтобы он не скрыл от него сво­ей тай­ны, но от­крыл ему всю ис­ти­ну. Че­ло­век Бо­жий, сму­тив­шись до­про­сом и не бу­дучи в со­сто­я­нии пре­сту­пить клят­ву, ска­зал, что он епи­скоп. Гос­по­дин его, услы­шав это, силь­но ис­пу­гал­ся и со сми­ре­ни­ем ска­зал ему:
– Про­си у ме­ня, че­го хо­чешь, и за­тем воз­вра­щай­ся в свою стра­ну с бо­га­ты­ми да­ра­ми.
Угод­ник Бо­жий Пав­лин ска­зал ему:
– Един­ствен­но­го бла­го­де­я­ния, ко­то­рое ты мо­жешь сде­лать, я по­про­шу у те­бя: всех плен­ни­ков го­ро­да и стра­ны мо­ей, при­ве­ден­ных сю­да, от­пу­сти на сво­бо­ду в род­ную зем­лю.
Тот­час усер­ди­ем кня­зя это­го бы­ли разыс­ка­ны во всей аф­ри­кан­ской стране хри­сти­ане, пле­нен­ные из об­ла­сти Кам­па­нии, и при­ве­де­ны к свя­то­му Пав­ли­ну. Свя­той пас­тырь был от­пу­щен с по­че­том со все­ми сло­вес­ны­ми ов­ца­ми сво­ей паст­вы, со мно­ги­ми бо­га­ты­ми да­ра­ми и съест­ны­ми при­па­са­ми в изоби­лии. Они воз­вра­ти­лись в свою зем­лю на ко­раб­лях с ве­се­льем и ра­до­стью. Спу­стя несколь­ко дней, со­глас­но про­ро­че­ству свя­то­го, умер Ри­га, царь ван­даль­ский, а вме­сто него всту­пил на пре­стол зять его.
Та­ким об­ра­зом, свя­той Пав­лин, пре­дав се­бя од­но­го в раб­ство, мно­гих лю­дей из­вел из раб­ства на сво­бо­ду, по­сле­до­вав Хри­сту Гос­по­ду, при­няв­ше­му зрак ра­ба и из­ба­вив­ше­му че­ло­ве­че­ский род от раб­ства диа­во­лу. По вы­хо­де из раб­ства у ван­да­лов свя­той Пав­лин про­жил мно­го лет, и как пас­тырь доб­рый, ду­шу свою за овец по­ла­га­ю­щей, доб­лест­но управ­лял вру­чен­ным ему ста­дом и, не ща­дя се­бя са­мо­го, ока­зы­вал мно­го бла­го­де­я­ний убо­гой бра­тии. За­тем он пе­ре­шел к Пас­ты­ре­на­чаль­ни­ку Хри­сту, Гос­по­ду сво­е­му[9], от Ко­то­ро­го ныне при­ем­лет мзду сто­ри­цею и на­сле­ду­ет жизнь веч­ную, про­слав­ляя Его во ве­ки. Аминь.
При­ме­ча­ния
[1] Ак­ви­та­ния – за­пад­ная часть древ­ней Гал­лии (ны­неш­ней Фран­ции).
[2] Свя­тое Кре­ще­ние свя­той Пав­лин при­нял на 26 го­ду, в 389 г.
[3] Кам­па­ния – древ­няя об­ласть Сред­ней Ита­лии, на юге от Ри­ма, око­ло Тир­рен­ско­го мо­ря.
[4] Но­ла – один из древ­ней­ших го­ро­дов Кам­па­нии, су­ще­ству­ет и по­ныне.
[5] Па­мять его празд­ну­ет­ся 25 ян­ва­ря.
[6] Это бы­ло в 409 го­ду. Ра­нее он был пре­сви­те­ром (с 393 го­да) в Бар­се­лоне, в Ис­па­нии.
[7] Срав­не­ние взя­то из прит­чи Спа­си­те­ля о вер­ном и бла­го­ра­зум­ном до­мо­стро­и­те­ле, за­бо­тя­щем­ся о слу­гах и все­гда го­то­вом дать от­чет пред гос­по­ди­ном сво­им.
[8] Ван­да­лы – на­род гер­ман­ско­го пле­ме­ни, оби­та­ли сна­ча­ла в Сред­ней Гер­ма­нии, позд­нее в Юж­ной Ис­па­нии и по­том в Се­вер­ной Аф­ри­ке, от­ку­да де­ла­ли опу­сто­ши­тель­ные на­бе­ги на со­сед­ние при­бреж­ные стра­ны.
[9] Свя­той Пав­лин скон­чал­ся 22 июня 431 го­да. Мо­щи его в церк­ви ап. Вар­фо­ло­мея в Ри­ме. Он остал­ся из­ве­стен как пи­са­тель и учи­тель Церк­ви, пре­иму­ще­ствен­но как хри­сти­ан­ский по­эт. От него оста­лось 35 гим­нов и до 50 пи­сем, осо­бен­но важ­ных по их глу­бо­ко­му бла­го­че­стию. В них жи­вы­ми чер­та­ми изо­бра­жа­ет­ся вы­со­та хри­сти­ан­ско­го со­вер­шен­ства и го­во­рит­ся о том, как нуж­но бе­речь свое серд­це; опи­сы­ва­ют­ся до­сто­ин­ства сми­ре­ния еван­гель­ско­го, люб­ви к Бо­гу и ближ­не­му; из­ло­же­ны обя­зан­но­сти су­пру­гов и сла­дост­ные уте­ше­ния для несчаст­ных. Три гим­на – пре­крас­ные мо­лит­вы к Бо­гу, три дру­гие – из­ло­же­ния трех псал­мов: 1, 2 и 136. Кро­ме то­го, в пись­мах и гим­нах свя­то­го Пав­ли­на го­во­рит­ся о Про­мыс­ле Бо­жи­ем, о пер­во­род­ном гре­хе, о свя­той Ев­ха­ри­стии, о хо­да­тай­стве свя­тых за мир, о мо­лит­ве за умер­ших и ико­но­по­чи­та­нии. Свя­той Пав­лин остал­ся из­ве­стен так­же сво­ею лю­бо­вью к бла­го­укра­ше­нию со­здан­ных им хра­мов св. ико­на­ми; ему же пре­да­ние при­пи­сы­ва­ет изоб­ре­те­ние цер­ков­ных ко­ло­ко­лов, от­но­си­мое при­бли­зи­тель­но к 400 го­ду.