Отдание праздника Воздвижения Животворящего Креста Господня

 

СЛОВО НА ОТДАНИЕ ВОЗДВИЖЕНИЯ ЧЕСТНОГО И ЖИВОТВОРЯЩЕГО КРЕСТА ГОСПОДНЯ

РАЗВЕРНУТЬ ТЕКСТ »

О смысле сораспятия со Христом, о Шеоле и аде
Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос.Гал. 2, 19-20
Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Дорогие во Христе братья и сестры!
Сегодня мы с вами, вместе со всей Святой Православной Церковью, совершаем отдание праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. На первый взгляд, это странный праздник – разве можно «праздновать» страшное орудие, на котором люди убили Бога? А сегодняшний день может показаться странным вдвойне: ну хорошо, пусть для вас это праздник – но почему же тогда вы еще и так торжественно отмечаете его окончание, как будто радуетесь, что он закончился?
Да, дорогие мои, в чем-то эти недоумевающие люди правы. Крест Христов – действительно орудие и свидетельство страшной трагедии, с которой вряд ли что может сравниться: люди не узнали или не захотели узнать своего Бога и убили Его, потому что слишком любили собственные греховные страсти. Можно сказать, что в этой трагедии берут начало все прочие трагедии нашего мира: ведь зло изначально проникло и продолжает проникать в мир потому, что люди забывают о Боге в угоду грехам и страстям.
Именно поэтому в день Воздвижения Креста мы постимся, хотя в прочие двунадесятые праздники пост, наоборот, отменяется или хотя бы ослабляется.
Но главным остается то, что Крест Христов – это орудие нашего спасения.
Нет, конечно, мы не будем вслед за некоторыми современными лукавыми «умниками» утверждать, будто без ужасного события распятия Бога спасение для человечества вовсе не могло бы прийти, и, значит, Иуда вовсе не предатель, а чуть ли не лучший друг верующих, пожертвовавший своим добрым именем ради всеобщего Искупления. Подобные воззрения – на самом деле не что иное, как возрождение языческого мышления, попытки упростить веру в Единого Бога и Творца до уровня древних языческих баек об умирающих и воскресающих божествах, до культов весны и плодородия. Несомненно, люди не только могли, но и должны были признать Спасителя и поклониться Ему – иначе Господь не предвозвещал бы так настойчиво в течение многих веков пришествие Мессии. Каким именно образом осуществилось бы в этом случае всеобщее искупление, мы не знаем, но знает Бог весь ход человеческой истории, хотя и не предопределяет ее.
Он знал изначально, что люди не примут Воплотившегося Бога и распнут Его, словно презренного преступника… Замыслы и логика Божии – это не наша человеческая логика, всегда так или иначе ограниченная рамками человеческих возможностей и опыта. Ради спасения людей Господь может заставить разверзнуться воды морские, хотя это противоречит Им же Самим установленным законам природы; может выставить против непобедимого воина – мальчишку-пастушка, еще никогда не носившего оружие, и именно его руками даровать победу Своему народу, а затем и основать Свой святой город, прообраз будущего Царствия; может любое поражение обратить в победное торжество, а орудие убийства, унижения и богоотступничества превратить в Древо Жизни и всеобщего Искупления.
«Для диавола Он [Христос] послужил приманкой, как червь: диавол заглотил Его плоть, как червя, и напоролся на Божество», – пишет об этой непостижимой земным умом «победе под маской поражения» преподобный Максим Исповедник. И действительно, Господь действовал здесь, словно хитрый и умный рыбак, подманивающий на живца хищную щуку. Как подлинно Человек во всем, кроме греха (а не одна лишь «видимость человека», к которой пытаются свести Боговоплощение различные еретики от древности до наших дней), Христос на Кресте испытал все обычные для казнимого человека страдания, а затем и смерть. И, как всякий человек до Искупления, после смерти сошел душой в мрачный Шеол, обитель мертвых, лишенную присутствия Бога, где диавол уже готовился торжествовать свою победу над Спасителем. Но что такое Шеол? Что такое ад?
К сожалению, даже в наше время некоторые православные христиане представляют себе ад в духе средневековых западных страшилок: с горячими сковородками, кипящими котлами и всякими крючьями. На самом деле эти представления к христианству отношения не имеют – они берут начало в языческих поверьях о «нижнем мире», где властвует какая-нибудь страшная «богиня смерти». Настоящий ад куда проще – и страшнее. Это место, где Бога нет. Место полной, вечной богооставленности.
И потому ад не существует сам по себе, как самостоятельное явление – он может существовать только как отрицание. Так же как темнота существует лишь как отсутствие света. И стоит внести даже в самую темную комнату – ярко горящую свечу, как тьма немедленно отступает, исчезает. Без каких-либо дополнительных усилий со стороны пламени свечи или человека, внесшего ее – просто естественным путем. Тьма уничтожается уже одним фактом присутствия света.
И то же самое произошло с Шеолом, с адом. Ад – это богооставленность, место, где Бога нет; и вот в ад, под видом обычного человека, сошел Богочеловек! Одновременно человек – и Бог! И ад, уже торжествовавший победу, вдруг… исчез. Исчез, как и тьма от свечи, самым обычным, естественным путем – потому что с пришествием Бога «место, где Бога нет» немедленно перестало быть таковым…
Но как же так? – возможно, спросите вы, дорогие братья и сестры. Если ада больше не существует – почему же о нем и после пришествия Христа пишут святые отцы, почему о нем говорят священники? Как же, наконец, слова Самого Господа об отделении овец от козлищ после Второго Пришествия? Неужели правы те еретики-оригенисты, кто утверждает, будто спасутся абсолютно все, даже те, кто при жизни словом и делом отвергал Бога, истину и добро? А если они неправы, и ад существует – то в чем же тогда победа Христа? Неужели она все же окончилась поражением – если разрушенный ад оказался восстановлен?
Да, дорогие мои, вы правы в своем недоумении. Ад действительно все еще существует… и все же победа Христа над смертью и адом так и остается вечной Победой! Одно не противоречит другому. Потому что нынешний ад – это совсем иное, нежели тот, окончательно и навсегда уничтоженный Шеол. Нынешний ад – не неизбежен, но… доброволен. И потому неизмеримо жалок в сравнении даже с Шеолом – хотя именно в этой своей добровольности чем-то даже страшнее его. Ад, как мы с вами уже говорили – это место богооставленности, место, где Бога нет. Но что такое богооставленность? Разве можно поверить, что Бог-Творец, Бог-Отец, Бог, Который есть Любовь – способен по собственной воле оставить даже самого плохого и грешного человека, отказаться от него? Нет, Бог, по слову апостола, хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2, 4). Так откуда же берется богооставленность?
От того, что сам человек оставляет Бога.
Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога» (Пс. 52, 2). Это ведь не только и не столько о тех «честных атеистах», которые просто по каким-то причинам (возможно, будучи обмануты еще в пионерском детстве ретивыми пропагандистами госатеизма) пока не могут поверить в существование Бога. Кстати, такие «атеисты», бывает, живут вполне по-христиански праведно, творя добро, относясь к ближним с любовью – ведь душа каждого человека, пусть даже неосознанно, тянется к источнику всяческого добра и своему Творцу, к Богу – и, уповаю, для таковых не закрыта возможность спасения… Нет, эти слова пророка и псалмопевца – о других безумцах, о тех подлинных безбожниках, кто изгоняет Бога из своей жизни и подавляет в себе любую мысль о Нем вполне сознательно, потому, что Его присутствие чем-то мешает им. Мешает жить по своим страстям, совершать любые грехи и не испытывать за них никаких угрызений совести.
Грех первых людей, Адама и Евы, на многие тысячелетия разорвал тесную связь человечества с Богом. Поэтому до пришествия в мир Искупителя даже души великих праведников не могли после смерти тела воссоединиться с Творцом, но пребывали в печальном и мучительном удалении от Него. Именно это удаление, вынужденная богооставленность, возникшая после Адамова падения, и именовалась Шеолом.
Именно этот Шеол уничтожил Своим присутствием Богочеловек Христос, предвозвещенный ветхозаветными пророками Искупитель падшего человечества. Боговоплощение восстановило разорванную некогда связь; теперь любому, кто так или иначе стремится к Богу – пусть даже не вполне и не всегда осознанно – открыты двери в Царство Небесное, в Его чертоги. Шеола с его тоскливой неизбежностью больше нет и никогда уже не будет. В этом смысле все мы – спасены!
Но ведь и после уничтожения Шеола у человека не отнята дарованная ему Творцом свобода воли, свобода выбора. А свобода – это дар не только прекрасный, но и страшный в своей ответственности. Свобода может возвести нас на величайшие вершины духа, если мы изберем благо – но она же может и низвергнуть нас в глубочайшую бездну, как низвергла некогда Адама, если мы изберем зло. И некоторые люди действительно избирают зло – и изгоняют из своей жизни Свет, изгоняют Бога, чтобы ничто не мешало этому выбору. А на место изгнанного света всегда приходит тьма. Изгнав Бога, человек получает богооставленность. Получает ад – причем уже на земле.
И последствия этого земного выбора продолжаются и после телесной смерти. Не потому, что Бог, разозлившись, прогоняет от себя грешника – нет, совсем не поэтому. Просто тот, кто при земной жизни страстно возлюбил тьму и не отказался от этой страсти до самого конца – вряд ли окажется способен после кончины вдруг так же сильно возлюбить свет. Так привыкшему к тьме человеку даже самый слабый, щадящий свет невыносимо режет глаза…
Такая несчастная душа, сознательно избиравшая зло всю свою жизнь и позволявшая яду страстей разъедать себя, даже будучи введена в райское блаженство бытия с Богом и в Боге – скорее всего, сама убежит от этого блаженства… Потому что для нее оно обернется мучением совести, тем самым, которого она так старательно избегала на земле. И потому ад существует до сих пор – добровольный ад тех, кто уже сейчас выбирает для себя и создает вокруг себя «место, где Бога нет».
В сегодняшнем апостольском чтении мы с вами слышали такие слова: Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2, 19–20).
Слова эти тесно связаны с другой, не менее известной всем православным христианам строкой из того же Послания: Не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира (Гал. 6, 14).
Что имеет в виду апостол? Ведь он, очевидно, не висел на Кресте вместе со Спасителем! Неужели он претендует на участие во всеобщем Искуплении, подобно современным нам, печально известным «царебожникам»?
Разумеется, нет. Мудрые слова апостола Павла становятся ясны в свете нашего с вами разговора об аде и спасении.
Сораспясться Христу, распясться для мира – вовсе не значит «как можно больше пострадать» (как нередко понимают это доморощенные «богословы» не без влияния католического культа страдания). Да, страдания действительно могут послужить к нашему спасению – но точно также ко спасению может послужить и житейское благополучие, спокойствие. Ни благополучие, ни страдание не имеют никакой ценности сами по себе – но лишь постольку, поскольку мы через них приближаемся к Богу. Сораспясться же Христу – значит позволить Ему сойти в наш личный Шеол, в личный ад, существующий в душе у каждого – в обитель наших греховных страстей и страстишек. Сойти и уничтожить Своим присутствием этот ад, как некогда был уничтожен общий Шеол. Принять Христа, идти за Христом – чтобы вечно жить со Христом.
Но как именно это сделать? Выстаивать многочасовые церковные службы, вычитывать десятки акафистов, ездить в паломничества по монастырям или даже уйти в монастырь, строго поститься и обращаться ко всем и каждому с обличительными проповедями: «выбери рай, отвергни ад»? Ведь именно такими средствами нередко бросаются «спасать свою душу» вчерашние пламенные комсомольцы, а нынче не менее пламенные православные неофиты… Несомненно, и молитвы, и службы, и установленные Церковью посты, и книги о святых и богословии, и даже благочестивые (действительно благочестивые) обычаи – это очень хорошо. Но, как и упомянутые нами ранее страдания и житейское благополучие – все это также не имеет само по себе ровно никакой ценности. Это лишь инструменты, орудия, призванные помочь нам очищать свою душу от грехов, взращивать добродетели и приближаться к Богу. Если же мы с увлечением играем в эти врученные нам Церковью инструменты, но в деле духовного развития и приближения к Богу не продвигаемся и не пытаемся продвигаться ни на шаг – то как бы однажды нам не услышать страшные слова, обращенные не к каким-то там древним грешникам, а лично к нам: Вот, вы надеетесь на обманчивые слова, которые не принесут вам пользы. Как! вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи, и кадите Ваалу, и ходите во след иных богов, которых вы не знаете, и потом приходите и становитесь пред лицем Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: «мы спасены», чтобы впредь делать все эти мерзости. Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом сей, над которым наречено имя Мое? (Иер. 7, 8-11).
Дорогие мои, не будем обманывать себя – ведь это смертельно опасно! Распясться для мира – значит действительно отказаться от греховных законов мира сего, усилием своей свободной воли и с помощью Божией выйти из-под власти этих законов, а не только на словах называть себя воцерковленными и ходить на службы. Впустить Христа в свою жизнь – значит стараться на деле исполнять евангельские заповеди, а не только слушать их в храме. Да и благоговение в отрыве от подлинных, ежедневных дел благочестия постепенно сойдет на нет… Так, например, в Российской империи в храм исправно ходило большинство, особенно в крестьянской среде, – но вот что с горечью говорит о современном ему обществе великий православный пастырь, святитель Димитрий Ростовский, в своем Поучении первом на Воздвижение Честнаго и Животворящего Креста Господня:
«В нынешние же времена угасла любовь в сердцах человеческих, и вместо нее приумножились беззакония, согласно словам Христовым: По причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь (Мф. 24, 12). У многих пропал и страх Божий, ибо никто не ходит в церковь, чтобы помолиться Богу со страхом и трепетом, по увещанию пророческому: Служите Господу со страхом и радуйтесь пред Ним с трепетом (Пс. 2, 11). Ходят для разговоров, для смеха, для различного бесчинства, вертятся по сторонам, заглядывают в лица стоящим, как в кабаке или в каком-либо бесчестном человеческом доме!»
Не правда ли, как это похоже на то, что и мы иногда наблюдаем в наших храмах?
А вот с какими словами обращается на праздник Воздвижения к своей пастве другой святитель, практически наш современник – святой Лука Крымский:
«Благословит вас Господь за это благоговение, но довольно ли только его? Довольно ли только три раза в год видеть вынос креста, возбуждающий ваше благоговение? О нет, совсем не довольно! Нужно гораздо большее. Нужно, чтобы крест Христов был напечатлен на сердцах ваших, а не только висел на груди вашей».
Итак, что же нам делать, братья и сестры? Как начертать на сердце своем этот спасительный Крест?
Ответ мы находим в одном из духовных трудов святителя Феофана Затворника, его «Мыслях на каждый день года» – в одной из записей, посвященных празднику Воздвижения:
«Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 14–15). Вера в Сына Божия, плотью распявшегося нас ради, – сила Божия во спасение, живой источник живодействующих нравственных стремлений и настроений и приемник пространной благодати Святого Духа, всегда в сердце пребывающей и сокровенных наитий благовременно, в час нужды, свыше ниспосылаемых. Вера совмещает убеждения, привлекающие Божие благоволение и силу свыше. То и другое вместе и есть обладание жизнью вечной. Пока хранится в целости эта жизнь, христианин неподателен, ибо, прилепляясь к Господу, он един дух с Господом, а Господа ничто преодолеть не может. Отчего же падают? От ослабления веры. Слабеют убеждения христианские – слабеет и нравственная энергия. По мере этого ослабления, благодать вытесняется из сердца, худые же позывы поднимают голову. В час удобный происходит склонение на эти последние: вот и падение. Будь бодренным и блюстителем веры во всем ее составе, и не падешь. В этом-то смысле святой Иоанн говорит, что рожденный от Бога греха не творит».
Да, вера в Бога – не просто признание Его существования (ибо и бесы веруют и трепещут!Иак. 2, 19), но та подлинная вера, которая без делмертва (Иак. 2, 20). Вера, упование на Господа и непрестанное духовное бдение – вот то, что поможет нам с вами, дорогие братья и сестры, удержаться на пути спасения, а если все же случиться уклониться с этого пути (ведь все мы люди, кто из нас не ошибается и не падает?) – не отчаяться и возвратиться на него.
Сегодня мы с вами провожаем праздник Воздвижения Креста Господня, отдаем, возвращаем эту радость Тому, Кто дал нам ее – Богу Творцу, Богу Спасителю. Но это не значит, что радость наша кончается – и нынешний день призван не завершить ее, а просто еще раз напомнить о столь важном для нашего спасения смысле этого праздника. О том, что жизнь христианина есть путь Креста – того спасительного Креста, которым Спаситель сходит в Шеол наших грехов, чтобы окончательно уничтожить его и вывести нас из тьмы к вечному Свету.
Да станет для всех нас сегодняшний день благословенным началом этого пути!
Аминь.

 

 

Святитель Димитрий Ростовский, митрополит

 

ЖИТИЕ

 

КРАТКОЕ ЖИТИЕ СВЯТИТЕЛЯ ДИМИТРИЯ РОСТОВСКОГО

РАЗВЕРНУТЬ ТЕКСТ »

Свя­ти­тель Ди­мит­рий, мит­ро­по­лит Ро­стов­ский (в ми­ру Да­ни­ил Сав­вич Туп­та­ло), ро­дил­ся в де­каб­ре 1651 го­да в ме­стеч­ке Ма­ка­ро­во, неда­ле­ко от Ки­е­ва, в бла­го­че­сти­вой се­мье и вы­рос глу­бо­ко ве­ру­ю­щим хри­сти­а­ни­ном. В 1662 го­ду, вско­ре по­сле пе­ре­ез­да ро­ди­те­лей в Ки­ев, Да­ни­ил был от­дан в Ки­е­во-Мо­ги­лян­скую кол­ле­гию, где впер­вые рас­кры­лись да­ро­ва­ния и неза­у­ряд­ные спо­соб­но­сти та­лант­ли­во­го юно­ши. Он успеш­но изу­чил гре­че­ский и ла­тин­ский язы­ки и ряд клас­си­че­ских на­ук. 9 июля 1668 го­да Да­ни­ил при­нял мо­на­ше­ство с име­нем Ди­мит­рий – в честь ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ди­мит­рия Со­лун­ско­го. До вес­ны 1675 го­да он про­хо­дил ино­че­ское по­слу­ша­ние в Ки­ев­ском Ки­рил­ло­вом мо­на­сты­ре, где на­ча­лась его ли­те­ра­тур­ная и про­по­вед­ни­че­ская де­я­тель­ность. Чер­ни­гов­ский ар­хи­епи­скоп Ла­зарь (Ба­ра­но­вич) ру­ко­по­ло­жил Ди­мит­рия 23 мая 1675 го­да во иеро­мо­на­ха. В те­че­ние несколь­ких лет иеро­мо­нах Ди­мит­рий под­ви­зал­ся, про­по­ве­дуя сло­во Бо­жие, в раз­лич­ных мо­на­сты­рях и хра­мах Укра­и­ны, Лит­вы и Бе­ло­рус­сии. Неко­то­рое вре­мя он был игу­ме­ном Мак­си­мов­ской оби­те­ли, а за­тем Ба­ту­рин­ско­го Ни­коль­ско­го мо­на­сты­ря, от­ку­да в 1684 го­ду был вы­зван в Ки­е­во-Пе­чер­скую Лав­ру. На­сто­я­тель Лав­ры ар­хи­манд­рит Вар­ла­ам (Ясин­ский), зная вы­со­кую ду­хов­ную на­стро­ен­ность сво­е­го быв­ше­го уче­ни­ка, его об­ра­зо­ван­ность, склон­ность к на­уч­но­му тру­ду, а так­же несо­мнен­ное ли­те­ра­тур­ное да­ро­ва­ние, по­ру­чил иеро­мо­на­ху Ди­мит­рию со­став­ле­ние Че­ти­их-Ми­ней (жи­тий свя­тых) на весь год. С то­го вре­ме­ни вся даль­ней­шая жизнь свя­ти­те­ля Ди­мит­рия бы­ла по­свя­ще­на вы­пол­не­нию это­го по­движ­ни­че­ско­го, гран­ди­оз­но­го по сво­им мас­шта­бам тру­да. Ра­бо­та тре­бо­ва­ла огром­но­го на­пря­же­ния сил, нуж­но бы­ло со­брать и про­ана­ли­зи­ро­вать мно­же­ство раз­роз­нен­ных ис­точ­ни­ков и из­ло­жить их язы­ком, до­стой­ным вы­со­ко­го пред­ме­та из­ло­же­ния и од­новре­мен­но до­ступ­ным всем ве­ру­ю­щим. Бо­же­ствен­ная по­мощь не остав­ля­ла свя­ти­те­ля на про­тя­же­нии его два­дца­ти­лет­не­го тру­да. По сви­де­тель­ству пре­по­доб­но­го, ду­ша его на­пол­ни­лась об­ра­за­ми свя­тых, ко­то­рые укреп­ля­ли его дух и те­ло, все­ля­ли ве­ру в бла­го­по­луч­ное за­вер­ше­ние его бла­го­род­но­го тру­да. Од­новре­мен­но с этим пре­по­доб­ный Ди­мит­рий был на­сто­я­те­лем несколь­ких мо­на­сты­рей (по­оче­ред­но). Тру­ды по­движ­ни­ка об­ра­ти­ли на се­бя вни­ма­ние пат­ри­ар­ха Адри­а­на. В 1701 го­ду ука­зом Пет­ра I ар­хи­манд­рит Ди­мит­рий был вы­зван в Моск­ву, где 23 мар­та в Успен­ском со­бо­ре Крем­ля был хи­ро­то­ни­сан на Си­бир­скую мит­ро­по­ли­чью ка­фед­ру в го­род То­больск. Но через неко­то­рое вре­мя из-за важ­но­сти на­уч­но­го тру­да и сла­бо­го здо­ро­вья свя­ти­тель по­лу­чил но­вое на­зна­че­ние в Ро­стов-Яро­слав­ский, ку­да при­был 1 мар­та 1702 го­да в ка­че­стве мит­ро­по­ли­та Ро­стов­ско­го.
Как и преж­де, он про­дол­жал неусып­но за­бо­тить­ся об укреп­ле­нии един­ства Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, ослаб­лен­но­го ста­ро­об­ряд­че­ским рас­ко­лом.
В его вдох­но­вен­ных тру­дах и про­по­ве­дях мно­гие по­ко­ле­ния рус­ских бо­го­сло­вов чер­па­ют ду­хов­ные си­лы для твор­че­ства и мо­лит­вы. Для всех пра­во­слав­ных хри­сти­ан он оста­ет­ся при­ме­ром свя­той, ас­ке­ти­че­ской, нес­тя­жа­тель­ной жиз­ни. По его кон­чине, по­сле­до­вав­шей 28 ок­тяб­ря 1709 го­да, у него не на­шли ни­ка­ко­го иму­ще­ства, кро­ме книг и ру­ко­пи­сей.
При­чис­ле­ние свя­ти­те­ля Ди­мит­рия, мит­ро­по­ли­та Ро­стов­ско­го, к ли­ку свя­тых со­вер­ши­лось 22 ап­ре­ля 1757 го­да. Празд­не­ство ему уста­нов­ле­но так­же 21 сен­тяб­ря, в день об­ре­те­ния мо­щей.
Свя­ти­тель Ди­мит­рий, мит­ро­по­лит Ро­стов­ский, при­быв в 1702 го­ду на Ро­стов­скую ка­фед­ру, преж­де все­го по­се­тил мо­на­стырь свя­ти­те­ля Иа­ко­ва, епи­ско­па Ро­стов­ско­го (па­мять 27 но­яб­ря и 23 мая). В со­бор­ной церк­ви в честь За­ча­тия Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы он со­вер­шил ли­тур­гию, по­сле ко­то­рой при всех при­сут­ство­вав­ших в хра­ме опре­де­лил на пра­вой сто­роне ме­сто сво­е­го бу­ду­ще­го по­гре­бе­ния со сло­ва­ми: «Се по­кой мой, зде все­лю­ся в век ве­ка». Пре­ста­вил­ся свя­ти­тель Ди­мит­рий 28 ок­тяб­ря 1709 го­да. Несмот­ря на же­ла­ние свя­ти­те­ля, вы­ра­жен­ное в за­ве­ща­нии, ду­хо­вен­ство и жи­те­ли Ро­сто­ва про­си­ли при­быв­ше­го для по­гре­бе­ния ме­сто­блю­сти­те­ля пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла Ря­зан­ско­го мит­ро­по­ли­та Сте­фа­на Явор­ско­го со­вер­шить по­гре­бе­ние в со­бор­ном хра­ме го­ро­да, ря­дом с пред­ше­ствен­ни­ком свя­ти­те­ля Ди­мит­рия, свя­ти­те­лем Иоаса­фом. Мит­ро­по­лит Сте­фан, со­блю­дая за­ве­ща­ние сво­е­го по­чив­ше­го дру­га, на­сто­ял на по­гре­бе­нии те­ла свя­ти­те­ля Ди­мит­рия в ука­зан­ном ме­сте. Од­на­ко до при­бы­тия мит­ро­по­ли­та Сте­фа­на ме­сто по­гре­бе­ния при­го­тов­ле­но не бы­ло, хо­тя со дня кон­чи­ны про­шло око­ло ме­ся­ца. В свя­зи с неот­лож­ным отъ­ез­дом мит­ро­по­ли­та Сте­фа­на из Ро­сто­ва в вы­ко­пан­ной мо­ги­ле был сде­лан на­ско­ро за­го­тов­лен­ный де­ре­вян­ный сруб, в ко­то­ром 25 но­яб­ря бы­ло по­гре­бе­но те­ло свя­ти­те­ля. Это об­сто­я­тель­ство, преду­смот­рен­ное Про­мыс­лом Бо­жи­им, при­ве­ло к ско­ро­му об­ре­те­нию мо­щей. В 1752 го­ду про­из­во­дил­ся ре­монт в со­бор­ной церк­ви мо­на­сты­ря, и 21 сен­тяб­ря при по­чин­ке опу­стив­ше­го­ся по­ла бы­ло об­на­ру­же­но нетлен­ное те­ло свя­ти­те­ля Ди­мит­рия. Ме­сто по­гре­бе­ния ока­за­лось сы­рым, ду­бо­вый гроб и на­хо­див­ши­е­ся в нем ру­ко­пи­си ис­тле­ли, но те­ло свя­ти­те­ля, а так­же омо­фор, сак­кос, мит­ра и шел­ко­вые чет­ки со­хра­ни­лись нетлен­ны­ми. По­сле об­ре­те­ния у свя­тых мо­щей со­вер­ша­лось мно­же­ство ис­це­ле­ний, о чем бы­ло до­не­се­но Си­но­ду, по пред­пи­са­нию ко­то­ро­го в Ро­стов при­бы­ли Суз­даль­ский мит­ро­по­лит Силь­вестр и Си­мо­нов­ский ар­хи­манд­рит Гав­ри­ил для осви­де­тель­ство­ва­ния мо­щей свя­ти­те­ля Ди­мит­рия и про­ис­шед­ших чу­дес­ных ис­це­ле­ний. По­сле­до­вал указ Си­но­да от 29 ап­ре­ля 1757 го­да о при­чис­ле­нии к ли­ку свя­тых свя­ти­те­ля Ди­мит­рия, мит­ро­по­ли­та Ро­стов­ско­го и уста­нов­ле­нии празд­но­ва­ния 28 ок­тяб­ря (день пре­став­ле­ния) и 21 сен­тяб­ря (день об­ре­те­ния мо­щей).

ПОЛ­НОЕ ЖИ­ТИЕ СВЯ­ТИ­ТЕ­ЛЯ ДИ­МИТ­РИЯ РОСТОВСКОГО

РАЗВЕРНУТЬ ТЕКСТ »

Пер­вые по­дви­ги свя­то­го Ди­мит­рия
В пре­де­лах Ки­ев­ских, в неболь­шом ме­стеч­ке Ма­ка­ров, ро­дил­ся в де­каб­ре 1651 го­да бу­ду­щий свя­ти­тель Ди­мит­рий (в ми­ру Да­ни­ил) от не зна­ме­ни­тых, но бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей: сот­ни­ка Сав­вы Гри­горь­е­ви­ча Туп­та­лы и су­пру­ги его Ма­рии. Сам он изо­бра­зил в сво­их за­пис­ках, ко­то­рые вел в те­че­ние по­чти всей жиз­ни, бла­жен­ную кон­чи­ну сво­ей ма­те­ри, и по­хва­ла та­ко­го сы­на есть луч­шее сви­де­тель­ство ее доб­ро­де­те­ли. Отец его, из про­стых ка­за­ков, до­слу­жив­шись до зва­ния сот­ни­ка у гет­ма­на До­ро­шен­ко, при смут­ных об­сто­я­тель­ствах то­го вре­ме­ни, в позд­ние го­ды бод­ро нес бре­мя во­ин­ской служ­бы и скон­чал­ся свы­ше ста лет в Ки­е­ве, ку­да пе­ре­се­лил­ся с се­мей­ством. По­след­ние дни по­свя­тил он слу­же­нию Церк­ви в долж­но­сти кти­то­ра Ки­рил­лов­ской оби­те­ли, где по­стриг­ся впо­след­ствии его сын и где сам воз­лег на веч­ный по­кой под­ле сво­ей су­пру­ги. Бо­лее о них ни­че­го неиз­вест­но; но до­воль­но и той сла­вы для бла­го­че­сти­вой че­ты сей, что она мог­ла по­сре­ди сво­е­го убо­же­ства воз­рас­тить та­ко­го све­тиль­ни­ка для Церк­ви, при­учив его, еще в до­маш­ней жиз­ни, к по­дви­гам доб­ро­де­те­ли.
На­учен­ный гра­мо­те в до­ме ро­ди­тель­ском, от­рок Да­ни­ил по­сту­пил для выс­ше­го об­ра­зо­ва­ния в Брат­ское учи­ли­ще при Бо­го­яв­лен­ской церк­ви в Ки­е­ве, что ныне об­ра­ще­на в оби­тель Ака­де­ми­че­скую, это был един­ствен­ный рас­сад­ник вос­пи­та­ния ду­хов­но­го для юно­ше­ства, на­саж­ден­ный или, луч­ше ска­зать, рас­ши­рен­ный рев­ност­ным мит­ро­по­ли­том Пет­ром Мо­ги­лою для про­ти­во­дей­ствия коз­ням ла­тин­ским: от­лич­ные спо­соб­но­сти от­ро­ка об­ра­ти­ли на него вни­ма­ние на­став­ни­ков, и он по­ка­зал быст­рые успе­хи свы­ше всех сво­их сверст­ни­ков, но еще бо­лее от­ли­чал­ся сво­им бла­го­че­сти­ем и скром­ным нра­вом, ко­то­рые уда­ля­ли его от вся­ких уве­се­ле­ний, свой­ствен­ных его воз­рас­ту. Не да­лее, од­на­ко, осьм­на­дца­ти­лет­не­го воз­рас­та мог он поль­зо­вать­ся бла­го­де­тель­ным уче­ни­ем Брат­ской оби­те­ли; по­сре­ди бед­ствен­ных об­сто­я­тельств то­го вре­ме­ни, при кро­во­про­лит­ной войне Рос­сии с зад­не­пров­ски­ми ка­за­ка­ми, Ки­ев пе­ре­хо­дил из рук в ру­ки, и са­мое учи­ли­ще бы­ло за­кры­то, ко­гда дер­жа­ва Поль­ская вре­мен­но воз­об­ла­да­ла ко­лы­бе­лью на­шей ве­ры; во­семь лет оста­ва­лось оно в та­ком за­пу­сте­нии. То­гда по­сле­до­вал юно­ша Да­ни­ил ран­не­му вле­че­нию сво­е­го серд­ца и, три го­да спу­стя по­сле вы­хо­да из учи­ли­ща, про­ник­ну­тый чте­ни­ем оте­че­ских книг, по­стриг­ся в мо­на­ше­ство в род­ствен­ной ему оби­те­ли Ки­рил­лов­ской; он при­нял имя Ди­мит­рия, ко­то­рое про­сла­вил в зем­ле Рус­ской. По­нят­но из­бра­ние им сей оби­те­ли, ибо тут был кти­то­ром ста­рец отец его, а на­сто­я­те­лем – быв­ший рек­тор Брат­ско­го учи­ли­ща, про­све­щен­ный Ме­ле­тий Дзик.
От­сю­да, хо­тя и в юные еще го­ды, на­чи­на­ет­ся уже ряд по­дви­гов Ди­мит­ри­е­вых на по­при­ще цер­ков­ном и бо­го­слов­ском, на ко­то­ром про­си­ял он, как один из древ­них учи­те­лей Церк­ви Все­лен­ской, на­пом­нив нам свет­лый лик Ва­си­ли­евГри­го­ри­ев и Зла­то­устов. Несмот­ря на его мо­ло­дость, ра­ди вы­со­кой доб­ро­де­те­ли и тру­же­ни­че­ской жиз­ни, игу­мен Ме­ле­тий про­сил на­ре­чен­но­го мит­ро­по­ли­та Ки­ев­ско­го, Иоси­фа Ту­каль­ско­го (ко­то­рый, не бу­дучи до­пу­щен до сво­ей епар­хии, имел пре­бы­ва­ние в Ка­не­ве), по­свя­тить но­во­го ино­ка в иеро­ди­а­ко­на. Через шесть лет сде­лал­ся из­ве­стен Ди­мит­рий и на­сто­я­ще­му блю­сти­те­лю мит­ро­по­лии Ки­ев­ской, Ла­за­рю Ба­ра­но­ви­чу, ар­хи­епи­ско­пу Чер­ни­гов­ско­му, му­жу вы­со­кой доб­ро­де­те­ли и уче­но­сти, ко­то­рый сам был вос­пи­тан­ни­ком и рек­то­ром Ки­ев­ской ака­де­мии и по­чи­тал­ся ве­ли­ким стол­пом Церк­ви и рев­ни­те­лем пра­во­сла­вия в Ма­ло­рос­сии. Ар­хи­епи­скоп вы­звал Ди­мит­рия, до­стиг­ше­го толь­ко два­дца­ти­пя­ти­лет­не­го воз­рас­та, в Гу­стын­ский Тро­иц­кий мо­на­стырь, где сам на­хо­дил­ся по слу­чаю освя­ще­ния хра­ма, и там ру­ко­по­ло­жил его в иеро­мо­на­ха; это бы­ло в 1675 го­ду. Узнав же бли­же внут­рен­нее до­сто­ин­ство но­во­по­став­лен­но­го, взял его с со­бою в епар­хию, где имел нуж­ду в про­по­вед­ни­ках сло­ва Бо­жия и со­стя­за­те­лях с ла­ти­на­ми, ко­то­рые уси­ли­ва­лись по­да­вить пра­во­сла­вие в юж­ной Рос­сии.
Рев­ност­ный пас­тырь ста­рал­ся воз­бу­дить лю­дей про­све­щен­ных к про­ти­во­дей­ствию коз­ням рим­ским, он вы­звал для это­го из Лит­вы быв­ше­го рек­то­ра Ки­ев­ской ака­де­мии Иоан­ни­кия Го­ля­тов­ско­го и по­кро­ви­тель­ство­вал уче­но­му ино­стран­цу Ада­му Зер­ни­ка­ву, ко­то­рый, бу­дучи про­те­стан­том, об­ра­тил­ся к пра­во­сла­вию един­ствен­но си­лою ис­ти­ны; сей Зер­ни­кав на­пи­сал об­шир­ную кни­гу о ис­хож­де­нии Ду­ха Свя­то­го от еди­но­го От­ца, в ко­то­рой, во­пре­ки мне­ний ла­тин­ских, со­бра­ны бы­ли все воз­мож­ные сви­де­тель­ства древ­них учн­те­лей Церк­ви. С та­ки­ми уче­ны­ми людь­ми взо­шел в со­об­ще­ство Ди­мит­рий, до­пол­няя их по­зна­ни­я­ми недо­ста­ток соб­ствен­ных, так как об­сто­я­тель­ства вре­ме­ни не поз­во­ля­ли ему окон­чить пол­но­го кур­са бо­го­слов­ских на­ук в учи­ли­ще Брат­ском. В про­дол­же­ние двух лет за­ни­мал он долж­ность про­по­вед­ни­ка при ка­фед­ре Чер­ни­гов­ской и столь­ко же ста­рал­ся на­зи­дать крас­но­ре­чи­вым сло­вом, сколь­ко бла­гим сво­им при­ме­ром. Зна­ме­на­тель­ный сон, ви­ден­ный им око­ло се­го вре­ме­ни и за­пи­сан­ный в его днев­ни­ке, по­ка­зы­ва­ет, до ка­кой сте­пе­ни цер­ков­ныи про­по­вед­ник был строг к са­мо­му се­бе: «Од­на­жды в Ве­ли­кий пост, в 1676 го­ду, в неде­лю Кре­сто­по­клон­ную, вы­шед­ши от утрен­ни и при­го­тов­ля­ясь к слу­же­нию в со­бо­ре (ибо и сам прео­свя­щен­ный хо­тел слу­жить), я за­дре­мал несколь­ко сном тон­ким. Во сне по­ка­за­лось мне, буд­то стою в ал­та­ре пе­ред пре­сто­лом: прео­свя­щен­ный ар­хи­ерей си­дит в крес­лах, а мы все око­ло пре­сто­ла, го­то­вясь к слу­же­нию, нечто чи­та­ем. Вдруг вла­ды­ка на ме­ня про­гне­вал­ся и на­чал силь­но мне вы­го­ва­ри­вать; сло­ва его (я хо­ро­шо их пом­ню) бы­ли та­ко­вы: «Не я ли те­бя вы­брал, не я ли те­бе на­рек имя? оста­вил бра­та Пав­ла диа­ко­на и про­чих при­хо­дя­щих, а те­бя вы­брал?» Во гне­ве сво­ем он про­из­нес и дру­гие сло­ва, для ме­ня по­лез­ные, ко­то­рых, од­на­ко, не пом­ню; ни сии хо­ро­шо мне па­мят­ны. Я низ­ко кла­нял­ся прео­свя­щен­но­му и, обе­ща­ясь ис­пра­вить­ся (че­го, од­на­ко же, и по­ныне не де­лаю), про­сил про­ще­ния – и удо­сто­ил­ся оно­го. Про­стив ме­ня, он доз­во­лил мне по­це­ло­вать его ру­ку и на­чал лас­ко­во со мно­го го­во­рить, по­веле­вая мне го­то­вить­ся к слу­же­нию. То­гда опять стал я на сво­ем ме­сте, разо­гнул слу­жеб­ник, но и в нем тот­час на­шел те же са­мые сло­ва, ка­ки­ми прео­свя­щен­ный де­лал мне вы­го­вор, на­пи­сан­ные боль­ши­ми бук­ва­ми: «Не я ли те­бя из­брал?» и про­чее, как преж­де ска­за­но. С ве­ли­ким ужа­сом и удив­ле­ни­ем чи­тал я в то вре­мя сии сло­ва, и до­ныне пом­ню их твер­до. Про­бу­дясь от сна, я мно­го удив­лял­ся ви­ден­но­му и до­се­ле, при вос­по­ми­на­нии, удив­ля­юсь и ду­маю, что в оном ви­де­нии, чрез осо­бу прео­свя­щен­но­го ар­хи­епи­ско­па, ме­ня вра­зум­лял сам Со­зда­тель мой. При этом я спра­ши­вал и о Пав­ле: не бы­ло ли ко­гда та­ко­го диа­ко­на? Ни не мог най­ти его ни­где, ни в Чер­ни­го­ве, ни в Ки­е­ве, ни по дру­гим мо­на­сты­рям, и до­ныне не знаю: был ли или есть ли те­перь где в мо­ем оте­че­стве Па­вел диа­кон? Бог зна­ет, что зна­чит Па­вел диа­кон? О Гос­по­ди мой! устрой о мне вещь по Тво­е­му бла­го­му и пре­ми­ло­серд­но­му из­во­ле­нию на спа­се­ние ду­ши мо­ей греш­ной».
Мол­ва о но­вом ви­тии цер­ков­ном рас­про­стра­ни­лась по Ма­ло­рос­сии и Лит­ве; раз­лич­ные оби­те­ли од­на за дру­гой ста­ра­лись вос­поль­зо­вать­ся его ду­хов­ным на­зи­да­ни­ем, ко­то­рое при­вле­ка­ло к ним тол­пы на­род­ные и утвер­жда­ло ко­ле­бав­ше­е­ся в тех кра­ях пра­во­сла­вие. Дви­жи­мый бла­го­че­сти­вым усер­ди­ем, Ди­мит­рий преж­де все­го от­пра­вил­ся из Чер­ни­го­ва в Но­во­двор­ский мо­на­стырь, под­ве­дом­ствен­ный Ви­лен­ско­му Свя­то­го Ду­ха, в пре­де­лах Ли­тов­ских, для по­кло­не­ния чу­до­твор­ной иконе Бо­го­ма­те­ри, пи­сан­ной свя­ти­те­лем Пет­роммит­ро­по­ли­том. Он был там ра­душ­но при­нят на­мест­ни­ком мит­ро­по­лии, епи­ско­пом Бе­ло­рус­ским Фе­о­до­си­ем и на­сто­я­те­лем Свя­то­ду­хов­ско­го мо­на­сты­ря Кли­мен­том Тро­иц­ким. По­след­ний при­гла­сил его на крат­кое вре­мя в свою оби­тель Ви­лен­скую, a епи­скоп Фе­о­до­сий – в Слуцк, где на­зна­чил ему ме­сто­пре­бы­ва­ни­ем свой Пре­об­ра­жен­ский мо­на­стырь; там, поль­зу­ясь осо­бен­ным рас­по­ло­же­ни­ем брат­ства и кти­то­ра мо­на­стыр­ско­го, бла­го­де­тель­но­го граж­да­ни­на Скоч­ке­ви­ча, Ди­мит­рий бо­лее го­да про­по­ве­до­вал сло­во Бо­жие, до кон­чи­ны сво­их бла­го­де­те­лей епи­ско­па и кти­то­ра; но в про­дол­же­нии се­го вре­ме­ни стран­ство­вал и по окрест­ным оби­те­лям для по­кло­не­ния свя­тыне; нам оста­лось его опи­са­ние чу­дес Ильин­ской ико­ны Бо­го­ма­те­ри, что в Чер­ни­го­ве, под име­нем «Ру­на оро­шен­но­го».
Меж­ду тем Ки­ев и Чер­ни­гов тре­бо­ва­ли к се­бе об­рат­но про­по­вед­ни­ка, удер­жи­ва­е­мо­го в Слуц­ке, ибо так ве­ли­ка бы­ла к нему об­щая лю­бовь. На­сто­я­тель Ки­рил­лов­ско­го мо­на­сты­ря Ме­ле­тий, пе­ре­ве­ден­ный в Ми­хай­лов­ский-Зла­то­вер­хий, при­гла­шал к се­бе сво­е­го уче­ни­ка и по­стри­же­ни­ка; гет­ман Ма­ло­рос­сии Са­мой­ло­вич пред­ла­гал ему у се­бя в Ба­ту­рине ме­сто про­по­вед­ни­ка.
Обет по­слу­ша­ния ино­че­ско­го по­буж­дал Ди­мит­рия ид­ти на зов стар­ца игу­ме­на, но бра­тия Слуц­кая не от­пус­ка­ла его, обе­щая при­нять на се­бя всю от­вет­ствен­ность, и Ме­ле­тий на вре­мя со­гла­сил­ся, при­слав да­же от се­бя в бла­го­сло­ве­ние про­по­вед­ни­ку ча­сти­цу мо­щей свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры. Ко­гда же, од­на­ко, по смер­ти бла­го­де­те­лей его, сде­ла­лись на­сто­я­тель­ны тре­бо­ва­ния из Ки­е­ва и Ба­ту­ри­на, Ди­мит­рий дол­жен был по­ви­но­вать­ся и пред­по­чел го­род гет­ман­ский, по­то­му что Ки­ев на­хо­дил­ся то­гда под стра­хом на­ше­ствия та­тар­ско­го: быв­ший гет­ман Юрий Хмель­ниц­кий на­кли­кал ту­рок на свою ро­ди­ну, и вся Зад­не­пров­ская Укра­и­на тре­пе­та­ла его опу­сто­ше­ний; да­же на­сто­я­тель Лав­ры Пе­чер­ской про­сил на вре­мя пе­ре­се­лить­ся с бра­ти­ей в иное, бо­лее без­опас­ное ме­сто. Ми­ло­сти­во был при­нят Ди­мит­рий гет­ма­ном Са­мой­ло­ви­чем, ко­то­рый сам, про­ис­хо­дя из зва­ния ду­хов­но­го, от­ли­чал­ся бла­го­че­сти­ем; он ука­зал ему для жи­тель­ства Ни­ко­ла­ев­ский мо­на­стырь близ Ба­ту­ри­на, где в то вре­мя был на­сто­я­те­лем уче­ный Фе­о­до­сий Гу­гу­ре­вич, за­няв­ший впо­след­ствии долж­ность рек­то­ра в Ки­ев­ской ака­де­мии.
Из Слуц­ка был при­гла­ша­ем Ди­мит­рий в раз­лич­ные оби­те­ли для про­по­ве­ди Сло­ва Бо­жия; из Ба­ту­ри­на же – для еди­новре­мен­но­го ими управ­ле­ния. Бра­тия Ки­рил­лов­ской оби­те­ли при­сла­ла на­роч­но­го про­сить быв­ше­го сво­е­го по­стри­жен­ни­ка к се­бе в на­сто­я­те­ли, но без­успеш­но: сам ли от­ка­зал­ся он по сми­ре­нию или не от­пу­стил его гет­ман. Успеш­нее бы­ло при­гла­ше­ние Мак­са­ков­ской оби­те­ли, что близ го­ро­да Борз­ны; Ди­мит­рий от­пра­вил­ся с пись­мом гет­ма­на в Чер­ни­гов за бла­го­сло­ве­ни­ем к ар­хи­епи­ско­пу Ла­за­рю и был при­нят весь­ма ми­ло­сти­во, как сам опи­сы­ва­ет в днев­ни­ке сво­ем. Еще не чи­тая пись­ма, ска­зал ар­хи­ерей: «Да бла­го­сло­вит вас Гос­подь Бог на игу­мен­ство; но по име­ни Ди­мит­рия же­лаю нам мит­ры, Ди­мит­рий да по­лу­чит мит­ру». В тот же день по­сле по­свя­ще­ния, бу­дучи при­гла­шен к сто­лу, услы­шал еще бо­лее зна­ме­на­тель­ные ре­чи от сво­е­го вла­ды­ки: «Се­го дня спо­до­бил вас Гос­подь Бог игу­мен­ства в мо­на­сты­ре, где храм Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня, яко Мо­и­сея на Фа­во­ре. Ска­за­вый пу­ти Своя Мо­и­сео­ви, да ска­жет и вам на сем Фа­во­ре пу­ти Свои к веч­но­му Фа­во­ру». «Сло­ва сии, – при­со­во­куп­ля­ет Ди­мит­рий, – при­нял я, греш­ный, за хо­ро­шее пред­зна­ме­но­ва­ние и за­ме­тил для се­бя; дай, Бо­же, чтобы сбы­лось про­ро­че­ство ар­хи­пас­тыр­ское! Он от­пу­стил ме­ня как отец род­но­го сы­на: по­дай ему, Гос­подь, все бла­гое по серд­цу».
Недол­го, од­на­ко, игу­мен­ство­вал свя­той Ди­мит­рий в оби­те­ли Мак­са­ков­ской; на сле­ду­ю­щий год был он, по же­ла­нию гет­ма­на, пе­ре­ве­ден в Ба­ту­рин­ский мо­на­стырь на ме­сто Фе­о­до­сия, взя­то­го в Ки­ев, но вско­ре от­ка­зал­ся от сей долж­но­сти по люб­ви сво­ей к за­ня­ти­ям уче­ным. Вспо­ми­ная по слу­чаю смер­ти од­но­го из сво­их со­бра­тий Ки­рил­лов­ских, скон­чав­ше­го­ся в Чер­ни­го­ве, о соб­ствен­ных стран­стви­ях из мо­на­сты­ря в мо­на­стырь Ди­мит­рий за­ме­тил в днев­ни­ке сво­ем: «Бог зна­ет, где и мне суж­де­но по­ло­жить свою го­ло­ву!» Мог ли он ожи­дать ко­гда-ни­будь, что из род­ной Ма­ло­рос­сии бу­дет вы­зван на свя­ти­тель­скую ка­фед­ру чуж­до­го ему Се­ве­ра? В день сво­е­го Ан­ге­ла сло­жил с се­бя бре­мя игу­мен­ское сми­рен­ный Ди­мит­рий, оста­ва­ясь, од­на­ко, в оби­те­ли, ибо не бо­ял­ся по­ко­рять­ся чу­жой во­ле по люб­ви сво­ей к по­слу­ша­нию. Меж­ду тем скон­чал­ся ар­хи­манд­рит лав­ры Пе­чер­ской Ин­но­кен­тий Ги­зель и на ме­сто его по­став­лен не ме­нее про­све­щен­ный Вар­ла­ам Ясин­ский; он пред­ло­жил быв­ше­му игу­ме­ну пе­ре­се­лить­ся в лав­ру для уче­ных за­ня­тий, и это пе­ре­се­ле­ние со­ста­ви­ло эпо­ху в его жиз­ни, ибо про­мыс­лу Бо­жию угод­но бы­ло при­звать Ди­мит­рия на де­ло два­дца­ти­лет­них тру­дов, ко­то­рым он ока­зал неза­бвен­ную услу­гу всей Церк­ви Рос­сий­ской.
Уче­ные за­ня­тия свя­то­го Ди­мит­рия
Дав­но уже чув­ство­ва­ли у нас необ­хо­ди­мость со­брать для на­зи­да­ния ве­ру­ю­щих жи­тия свя­тых, про­сла­вив­ших Гос­по­да сво­и­ми по­дви­га­ми; мит­ро­по­лит Все­рос­сий­ский Ма­ка­рий пред­при­нял ду­ше­по­лез­ный труд сей, со­еди­нив в сво­их ве­ли­ких Че­тьях-Ми­не­ях все жи­тия, ка­кие мог толь­ко об­ре­сти в про­ло­гах и па­те­ри­ках на­ших, и до­пол­нил их соб­ствен­ны­ми жиз­не­опи­са­ни­я­ми. Про­све­щен­ный мит­ро­по­лит Ки­ев­ский Петр Мо­ги­ла, по­буж­ден­ный столь бла­гим при­ме­ром, возы­мел на­ме­ре­ние из­дать жи­тия на бо­лее до­ступ­ном язы­ке сла­вя­но­рус­ском и вы­пи­сал для но­во­го пе­ре­во­да с Го­ры Афон­ской гре­че­ские кни­ги Си­мео­на Ме­та­ф­ра­с­та, ко­то­рый наи­бо­лее по­тру­дил­ся над жи­ти­я­ми свя­тых в Х ве­ке; но ран­няя кон­чи­на вос­пре­пят­ство­ва­ла рев­ност­но­му пас­ты­рю ки­ев­ско­му при­ве­сти в ис­пол­не­ние бла­гое на­ме­ре­ние, и по­сле­до­вав­шее за тем тяж­кое вре­мя для Ки­е­ва на­дол­го его от­сро­чи­ло. Од­на­ко пре­ем­ник его, ар­хи­манд­рит Лав­ры Пе­чер­ской Ин­но­кен­тий Ги­зель ис­про­сил с той же це­лью у пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го Иоаки­ма ве­ли­кие Че­тьи Ми­неи мит­ро­по­ли­та Ма­ка­рия и так­же скон­чал­ся, не кос­нув­шись де­ла. Вар­ла­ам Ясин­ский ре­шил­ся про­дол­жать на­ча­тое, по­ис­кал для се­бя че­ло­ве­ка уеди­нен­но­го и спо­соб­но­го ис­пол­нить мно­го­об­раз­ный труд. Ни­ко­го не мог он из­брать луч­ше игу­ме­на Ба­ту­рин­ско­го, с об­ще­го со­ве­та бра­тии Пе­чер­ской, и через несколь­ко недель по­сле сво­е­го пе­ре­се­ле­ния в Лав­ру, в июне ме­ся­це 1684 го­да, Ди­мит­рий при­сту­пил к опи­са­нию жи­тий свя­тых; с тех пор это сде­ла­лось по­сто­ян­ным де­лом всей его жиз­ни, ко­то­рое усерд­но про­дол­жал и в ке­ллии ино­че­ской, и в сане на­сто­я­тель­ском, и на ка­фед­ре свя­ти­тель­ской, ибо ду­ша его пла­мен­но воз­лю­би­ла угод­ни­ков Бо­жи­их, ко­их па­мять хо­тел про­сла­вить. Они са­ми от­кры­ва­лись ему в та­ин­ствен­ных сно­ви­де­ни­ях, сви­де­тель­ствуя там соб­ствен­ную его бли­зость к ми­ру ду­хов­но­му, так как мысль его бы­ла ис­пол­не­на об­ра­за­ми свя­тых, им опи­сы­ва­е­мых; это еще бо­лее обод­ря­ло его к про­дол­же­нию на­ча­то­го тру­да. Вот как он сам опи­сы­ва­ет в днев­ни­ке сво­ем два уте­ши­тель­ных сно­ви­де­ния, ко­их удо­сто­ил­ся в те­че­ние трех ме­ся­цев. «Ав­гу­ста де­ся­то­го 1685 г., в по­не­дель­ник услы­шал я бла­го­вест к за­ут­ре­ни, но, по обык­но­вен­но­му мо­е­му ле­ни­вству разо­спав­шись, не по­спел к на­ча­лу, а про­спал да­же до чте­ния Псал­ты­ри. В сие вре­мя ви­дел сле­ду­ю­щее ви­де­ние: ка­за­лось, буд­то по­ру­че­на бы­ла мне в смот­ре­ние неко­то­рая пе­ще­ра, в ко­ей по­чи­ва­ли свя­тые мо­щи. Осмат­ри­вая со све­чою гро­бы свя­тых, уви­дел там же яко бы но­че­вав­шую свя­тую ве­ли­ко­му­че­ни­цу Вар­ва­ру. При­сту­пив к ее гро­бу, узрел ее ле­жа­щую бо­ком и гроб ее, яв­ля­ю­щий неко­то­рую гни­лость. Же­лая оную очи­стить, вы­нул мо­щи ее из ра­ки и по­ло­жил на дру­гом ме­сте. Очи­стив ра­ку, при­сту­пил к мо­щам ее и взял оные ру­ка­ми для вло­же­ния в ра­ку, но вдруг узрел в жи­вых Вар­ва­ру свя­тую. Ве­ща­ю­ще­му мне к ней: «Свя­тая де­во Вар­ва­ро, бла­го­де­тель­ни­це моя! Умо­ли Бо­га о гре­хах мо­их!» От­вет­ство­ва­ла свя­тая, бу­ди бы имея со­мне­ние некое: «Не ве­даю, – рек­ла, – умо­лю ли, ибо мо­ли­ши­ся по-рим­ски». (Ду­маю, что сие мне ска­за­но для то­го, что я весь­ма ле­нив к мо­лит­ве и упо­до­бил­ся в сем слу­чае рим­ля­нам, у ко­их весь­ма крат­кое мо­лит­во­сло­вие, так, как у ме­ня крат­кая и ред­кая мо­лит­ва). Сло­ва сии услы­шав от свя­той, на­чал я ту­жить и яко­бы от­ча­и­вать­ся, но она, спу­стя ма­ло вре­ме­ни, воз­зри­ла на ме­ня с ве­се­лым и осклаб­лен­ным ли­цом и рек­ла: «Не бой­ся», – и иные неко­то­рые уте­ши­тель­ные про­из­нес­ла сло­ва, ко­их и не вспом­ню. По­том, вло­жив в ра­ку, об­ло­бы­зал ее ру­ки и но­ги; ка­за­лось, те­ло жи­вое и весь­ма бе­лое, но ру­ка убо­гая и об­вет­ша­лая. Со­жа­лея о том, что нечи­сты­ми и сквер­ны­ми ру­ка­ми и уста­ми дер­заю ка­сать­ся свя­тых мо­щей и что не ви­жу хо­ро­шей ра­ки, раз­мыш­лял, как бы укра­сить сей гроб? И на­чал ис­кать но­вой бо­га­тей­шей ра­ки, в ко­то­рую бы пе­ре­ло­жить свя­тые мо­щи: но в том са­мом мгно­ве­нии проснул­ся. Жа­лея о про­буж­де­нии мо­ем, по­чув­ство­ва­ло серд­це мое неко­то­рую ра­дость». За­клю­чая этот рас­сказ, свя­той Ди­мит­рий сми­рен­но за­ме­ча­ет: «Бог ве­да­ет, что сей сон зна­ме­ну­ет и ка­ко­во иное со­бы­тие вос­по­сле­ду­ет! О, ко­гда бы мо­лит­ва­ми свя­той Вар­ва­ры дал мне Бог ис­прав­ле­ние зло­го и ока­ян­но­го жи­тия мо­е­го!» А через несколь­ко лет свя­той Ди­мит­рий имел уте­ше­ние дей­стви­тель­но воз­дать честь мо­щам свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы. Бу­дучи в то вре­мя игу­ме­ном Ба­ту­рин­ским, он узнал, что часть этих мо­щей хра­нит­ся в казне гет­ман­ской меж­ду про­чи­ми со­кро­ви­ща­ми как бы под спу­дом и ма­ло ко­му из­вест­на. Она на­хо­ди­лась здесь по сле­ду­ю­щим об­сто­я­тель­ствам: еще в 1651 го­ду гет­ман ли­тов­ский Януш Рад­зи­вил по взя­тии Ки­е­ва ис­про­сил се­бе две ча­сти мо­щей ве­ли­ко­му­че­ни­цы, по­чи­ва­ю­щих в Ми­хай­лов­ском мо­на­сты­ре. Од­ну из этих ча­стей, от ре­бер свя­той Вар­ва­ры, он ото­слал в дар Ви­лен­ско­му епи­ско­пу Ге­ор­гию Тиш­ке­ви­чу, дру­гую, от пер­сей ее, по­да­рил жене сво­ей Ма­рии, по смер­ти ко­то­рой она до­ста­лась мит­ро­по­ли­ту Ки­ев­ско­му Иоси­фу Ту­каль­ско­му и по­ло­же­на им в го­ро­де Ка­не­ве, его обык­но­вен­ном ме­сто­пре­бы­ва­нии. От­сю­да по смер­ти Ту­каль­ско­го она взя­та бы­ла в Ба­ту­рин­скую ка­зен­ную па­ла­ту. Сво­и­ми усиль­ны­ми прось­ба­ми свя­той Ди­мит­рий по­лу­чил доз­во­ле­ние от гет­ма­на пе­ре­ве­сти сию свя­ты­ню в свой Ба­ту­рин­ский мо­на­стырь и с тор­же­ствен­ным хо­дом пе­ре­нес 15 ян­ва­ря 1691 го­да, во втор­ник, а в па­мять пе­ре­не­се­ния уста­но­вил в сво­ем мо­на­сты­ре каж­дый втор­ник со­вер­шать мо­леб­ное пе­ние ве­ли­ко­му­че­ни­це.
Дру­гое сно­ви­де­ние бы­ло еще по­ра­зи­тель­нее. «В 1685 го­ду, – пи­шет Ди­мит­рий, – в Филип­пов пост, в од­ну ночь окон­чив пись­мом стра­да­ния свя­то­го му­че­ни­ка Оре­ста, ко­то­ро­го па­мять 10 но­яб­ря по­чи­та­ет­ся, за час или мень­ше до за­ут­ре­ни, лег я от­дох­нуть не раз­де­ва­ясь и в сон­ном ви­де­нии узрел свя­то­го му­че­ни­ка Оре­ста, с ли­ком ве­се­лым ко мне ве­ша­ю­ще­го си­ми сло­ва­ми: «Я боль­ше пре­тер­пел за Хри­ста мук, неже­ли ты на­пи­сал». Сие рек, от­крыл мне пер­си свои и по­ка­зал в ле­вом бо­ку ве­ли­кую ра­ну, на­сквозь во внут­рен­ность про­хо­дя­щую, ска­зав: «Сие мне же­ле­зом про­жже­но». По­том от­крыл пра­вую по ло­коть ру­ку, по­ка­зав ра­ну на са­мом про­ти­ву лок­тя ме­сте, и рек: «Сие мне пе­ре­ре­за­но»; при­чем вид­ны бы­ли пе­ре­ре­зан­ные жи­лы. Так­же и ле­вую ру­ку от­крыв­ши, на та­ком же ме­сте, та­кую же ука­зав ра­ну, ска­зав: «И то мне пе­ре­ре­за­но». По­том, на­кло­нясь, от­крыл но­гу и по­ка­зал на сгиб ко­ле­на ра­ну, так­же и дру­гую но­гу, до ко­ле­на от­крыв­ши, та­кую же ра­ну на та­ком же ме­сте по­ка­зал и рек: «А сие мне ко­сою рас­се­че­но». И став пря­мо, взи­рая мне в ли­цо, рек: «Ви­дишь ли? боль­ше я за Хри­ста пре­тер­пел, неже­ли ты на­пи­сал». Я про­ти­ву се­го ни­что­же смея ска­зать, мол­чал и мыс­лил в се­бе: «Кто сей есть Орест, не из чис­ла ли пя­то­чис­лен­ных (13 де­каб­ря)?» На сию мою мысль свя­той му­че­ник от­вет­ство­вал: «Не тот я Орест, иже от пя­то­чис­лен­ных, но тот, его же ты ныне жи­тие на­пи­сал». Ви­дел и дру­го­го неко­е­го че­ло­ве­ка важ­но­го, за ним сто­яв­ше­го, и ка­за­лось мне, так­же некий му­че­ник был, но тот ни­что­же из­рек. В то са­мое вре­мя учи­нен­ный к за­ут­рене бла­го­вест про­бу­дил ме­ня, и я жа­лел, что сие весь­ма при­ят­ное ви­де­ние ско­ро окон­чи­лось. А что сие ви­де­ние, – при­бав­ля­ет свя­той Ди­мит­рий, – за­пи­сав его спу­стя бо­лее трех лет, я, недо­стой­ный и греш­ный, ис­тин­но ви­дел и что точ­но так ви­дел, как на­пи­сал, а не ина­че, сие под клят­вою мо­ею свя­щен­ни­че­скою ис­по­ве­дую: ибо все иное, как то­гда со­вер­шен­но па­мя­то­вал, так и те­перь пом­ню».
Из это­го мож­но ви­деть, как успеш­но по­дви­гал­ся труд его, ибо через пол­то­ра го­да до­ве­ден был уже до 10 но­яб­ря. Ему бла­го­при­ят­ство­ва­ла со­вер­шен­ная сво­бо­да от по­сто­рон­них за­ня­тий, но он недол­го мог поль­зо­вать­ся ею по осо­бен­ной к нему люб­ви свет­ско­го и ду­хов­но­го на­чаль­ства; опять воз­ло­жи­ли на него бре­мя прав­ле­ния, от ко­то­ро­го так недав­но от­ка­зал­ся. Ди­мит­рий вме­сте с ар­хи­манд­ри­том Вар­ла­а­мом по­ехал в Ба­ту­рин при­вет­ство­вать но­во­го мит­ро­по­ли­та Ки­ев­ско­го Ге­део­на из ро­да кня­зей Свя­то­пол­ков-Чет­вер­тин­ских, ко­то­рый воз­вра­щал­ся из Моск­вы, где был по­свя­щен пат­ри­ар­хом Иоаки­мом: это бы­ло пер­вое под­чи­не­ние мит­ро­по­лии Ки­ев­ской пат­ри­ар­ше­му пре­сто­лу Мос­ков­ско­му. Гет­ман и мит­ро­по­лит убе­ди­ли свя­то­го игу­ме­на при­нять на се­бя опять на­сто­я­тель­ство оби­те­ли Ни­ко­ла­ев­ской, и по­ви­но­вал­ся им лю­би­тель по­слу­ша­ния. Под­чи­не­ние Ки­ев­ской мит­ро­по­лии име­ло вли­я­ние и на бу­ду­щую его участь, по­то­му что, как де­я­тель­ный член и опыт­ный бо­го­слов Ма­ло­рос­сий­ской Церк­ви, он при­ни­мал жи­вое уча­стие в ду­хов­ных во­про­сах то­го вре­ме­ни и по сте­че­нию об­сто­я­тельств сам был ма­ло-по­ма­лу при­вле­чен с род­но­го юга на се­вер. Пер­вый важ­ный во­прос пред­ста­вил­ся: о вре­ме­ни пре­су­ществ­ле­ния Свя­тых Да­ров на ли­тур­гии, ибо неко­то­рые вы­ход­цы за­пад­ные ста­ра­лись объ­яс­нить это по обы­чаю ла­тин­ско­му, то есть буд­то пре­су­ществ­ле­ние со­вер­ша­ет­ся сло­ва­ми Гос­по­да Иису­са: «При­ми­те, яди­те и пей­те от нея все», а не при­зы­ва­ни­ем Ду­ха Свя­то­го на пред­ле­жа­щие да­ры и бла­го­сло­ве­ни­ем их по­сле сих зна­ме­на­тель­ных слов. Пат­ри­арх Иоаким, сму­щен­ный но­вы­ми тол­ка­ми и зная, что при­со­еди­нен­ная Ма­ло­рос­сия дол­го на­хо­ди­лась под вли­я­ни­ем поль­ским, по­чел нуж­ным спро­сить мит­ро­по­ли­та Ге­део­на: «Как ра­зу­ме­ет Ма­ло­рос­сий­ская Цер­ковь Со­бор Фло­рен­тий­ский?» Он по­лу­чил удо­вле­тво­ри­тель­ный от­вет от ли­ца все­го ду­хо­вен­ства той стра­ны, в чис­ле ко­е­го и бла­го­че­сти­вый игу­мен Ба­ту­рин­ский при­ло­жил свою ру­ку. Впо­след­ствии пат­ри­арх на­пи­сал про­стран­ное по­сла­ние о вре­ме­ни пре­су­ществ­ле­ния и с успе­хом опро­верг ла­тин­ские муд­ро­ва­ния, ко­то­рые от­ча­сти про­ник­ли и в Ма­ло­рос­сию.
Это по­слу­жи­ло на­ча­лом пря­мых сно­ше­ний свя­то­го Ди­мит­рия с пат­ри­ар­хом Мос­ков­ским. Бу­дучи при­нуж­ден воз­вра­тить, по его тре­бо­ва­нию, ве­ли­кие Че­тьи Ми­неи за три зим­ние ме­ся­ца, ко­то­рые на­хо­ди­лись в его ру­ках для сли­че­ния с но­вы­ми, он на­пи­сал по­сла­ние свя­тей­ше­му Иоаки­му, ис­пол­нен­ное глу­бо­чай­шим чув­ством сми­ре­ния. «Пред свя­ти­тель­ство ва­ше, от­ца и ар­хи­пас­ты­ря на­ше­го, и аз ов­ча па­жи­ти тво­ея, аще и по­след­ней­ший, и нема­ло же зна­е­мый, сим ху­дым пи­са­ни­ем мо­им (по­не­же сам со­бою не воз­мо­гох) при­хо­жду и к сто­пам свя­тых тво­их ног при­па­даю, да спо­доб­лю­ся у свя­тей­ше­го ми Ар­хи­пас­ты­ря зна­е­мый и гла­ша­е­мый бы­ти по име­ни… Свя­ти­тель­ство ва­ше, к их Цар­ско­го и пре­свет­ло­го Ве­ли­че­ства бо­го­моль­цу, а сво­е­му в Ду­хе Свя­то­м сы­ну, прео­свя­щен­но­му в Бо­зе Кир Ге­део­ну Свя­то­пол­ку, Кня­зю Чет­вер­тин­ско­му, Мит­ро­по­ли­ту Ки­ев­ско­му, Га­лиц­ко­му и Ма­лыя Рос­сии, а преж­де ко пре­по­доб­ней­ше­му Вар­ла­а­му Ар­хи­манд­ри­ту Пе­чер­ско­му, из­во­лил пи­са­ти о тех кни­гах (Че­тьих Ми­не­ях на Де­кабрь, Ген­варь и Фев­раль). Оба­че те кни­ги ни у него, прео­свя­щен­но­го Мит­ро­по­ли­та, ни у пре­по­доб­но­го Ар­хи­манд­ри­та, но в мо­на­сты­ре Ба­ту­рин­ском, в мо­их недо­стой­ных ру­ках, до­се­ле бя­ху дер­жи­мы и со вни­ма­ни­ем что­мы. От них же мно­гую при­ем­ши поль­зу и со­гла­сив­ше­ся со Свя­ты­ми жи­ти­я­ми, в них на­пи­сан­ны­ми, от­даю оные свя­ты­ни ва­шей со бла­го­да­ре­ни­ем и из­вест­вую: яко в по­слу­ша­нии свя­том, от Ма­ло­рос­сий­ской Цepкви мне вру­чен­ном, с Бо­жи­ею по­мо­щью по­тру­див­ши­ся, по си­ле мо­ей, в немо­щи со­вер­ша­ю­щей­ся, пре­пи­су­ю­щи от ве­ли­ких бла­жен­но­го Ма­ка­рия, Мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и всея Рос­сии, книг и от оных Хри­сти­ан­ских ис­то­ри­ков, на­пи­сал жи­тий Свя­тых ме­ся­цев шесть, на­чав от Сен­тем­врия пер­во­го чис­ла до Фев­ра­ля по­след­не­го чис­ла, со­гла­су­ю­щи­е­ся со свя­ты­ми те­ми ве­ли­ки­ми кни­га­ми во всех ис­то­ри­ях и по­ве­стях и де­я­ни­ях, Свя­ты­ми со­де­ян­ных, в под­ви­зех их и стра­да­ни­ях. И уже на­пи­сан­ные тыи Свя­тых жи­тия что­мы бя­ху по боль­шей ча­сти и рас­суж­да­е­мы от неко­то­рых бла­го­род­ных лю­дей, а наи­бо­лее во свя­той Лав­ре Пе­черстей. Ныне же на­ле­жа­щу мно­гих бла­го­во­ле­нию и же­ла­нию хо­тел бы, к ду­шев­ной Хри­сти­а­нам поль­зе, ти­пом из­дать, к че­со­му наи­па­че воз­буж­да­ем есмь, ча­сты­ми пи­са­нии от пре­по­доб­ней­ше­го Ар­хи­манд­ри­та Пе­чер­ско­го. На та­ко­вое убо де­ло, Церк­ви Бо­жи­ей (яко же мню) не непо­треб­ное, ва­ше­го вер­хов­ней­ше­го Ар­хи­пас­тыр­ско­го ищу бла­го­сло­ве­ния. Да тем ва­шим Ар­хи­пас­тыр­ским бла­го­сло­ве­ни­ем управ­ля­е­мый, на­став­ля­е­мый и по­соб­ству­е­мый, воз­мо­гу пред­ле­жа­ще ми де­ло доб­ро со­вер­ши­ти, рас­суж­де­нию цер­ков­но­му вдая и ти­пом из­дая оныя шесть на­пи­сан­ные ме­ся­цы; яже, егда Бо­жею по­мо­щью и бла­го­сло­ве­ни­ем ва­шим Ар­хи­пас­тыр­ским, со­вер­шат­ся и из­да­дут­ся, то (аще Гос­подь вос­хо­щет и жи­вы бу­дем) и на про­чие про­стрем­ся, и ва­ше­му свя­тей­ше­му че­лом би­ти ста­нем о дру­гих свя­тых кни­гах».
Так как из Моск­вы не бы­ло пря­мо­го тре­бо­ва­ния на рас­смот­ре­ние этих но­во­со­став­лен­ных Ми­ней, ни за­пре­ще­ния их пе­ча­тать, то в 1689 го­ду Лав­ра Пе­чер­ская при­сту­пи­ла к из­да­нию их в свет, на­чи­ная с сен­тябрь­ской чет­вер­ти. Ар­хи­манд­рит Вар­ла­ам предо­ста­вил се­бе, вме­сте с со­бор­ной бра­ти­ей, окон­ча­тель­ное рас­смот­ре­ние этих книг и этим на­влек на се­бя неудо­воль­ствие пат­ри­ар­ха, ко­то­рый это при­нял за яв­ный знак непо­слу­ша­ния. Немед­лен­но от­пра­вил он об­ли­чи­тель­ную про­тив него гра­мо­ту, в ко­то­рой го­ря­чо всту­пал­ся за иерар­хи­че­ские пра­ва свои и до­ка­зы­вал необ­хо­ди­мость по­слу­ша­ния. Стро­гий блю­сти­тель пра­во­сла­вия, он за­ме­тил Лавр­ским из­да­те­лям неко­то­рые недо­смот­ры, вкрав­ши­е­ся в кни­гу от­то­го, что не при­сла­ли ее пред­ва­ри­тель­но на рас­смот­ре­ние ар­хи­пас­тыр­ское, и ве­лел пе­ре­пе­ча­тать по­гре­ши­тель­ные ли­сты и оста­но­вить про­да­жу не про­дан­ных еще эк­зем­пля­ров, с тем чтобы тре­бо­вать впредь раз­ре­ше­ния пат­ри­ар­ше­го на име­ю­щее про­дол­жать­ся из­да­ние. Од­на­ко сам бла­го­че­сти­вый со­ста­ви­тель Ми­ней не под­верг­ся гне­ву свя­ти­тель­но­му и да­же в это вре­мя имел слу­чай лич­но при­нять бла­го­сло­ве­ние от пат­ри­ар­ха Иоаки­ма и слы­шать из уст его одоб­ре­ние на про­дол­же­ние столь по­лез­но­го тру­да.
Глав­но­ко­ман­ду­ю­щий рус­ских войск князь Го­ли­цын по­слал гет­ма­на Ма­зе­пу в Моск­ву с до­не­се­ни­ем об успеш­ном окон­ча­нии сво­е­го по­хо­да про­тив ту­рок; вме­сте с ним от­прав­ле­ны бы­ли от ма­ло­рос­сий­ско­го ду­хо­вен­ства, ве­ро­ят­но, для разъ­яс­не­ния воз­ник­ших недо­уме­ний, два игу­ме­на: свя­той Ди­мит­рий и Ки­рил­лов­ской оби­те­ли Ин­но­кен­тий Мо­на­стыр­ский. Это слу­чи­лось в смут­ную эпо­ху стре­лец­ко­го бун­та и по­сле­до­вав­ше­го за ним па­де­ния ца­рев­ны Со­фьи. Свя­той Ди­мит­рий вме­сте с гет­ма­ном,пред­став­ля­лись спер­ва ца­рю Иоан­ну и сест­ре его в сто­ли­це, а по­том и юно­му Пет­ру в Лав­ре Тро­иц­кой, ку­да уда­лил­ся от коз­ней мя­теж­ни­ков и где окон­ча­тель­но их пре­одо­лел. Ма­ло­рос­сий­ские по­слан­ные бы­ли там сви­де­те­ля­ми и хо­да­тай­ства пат­ри­ар­ше­го за усми­рен­ную ца­рев­ну. От­пус­кая игу­ме­на, свя­той Иоаким бла­го­сло­вил Ди­мит­рия про­дол­жать жи­тия свя­тых и в знак сво­е­го бла­го­во­ле­ния дал ему об­раз Пре­свя­той Де­вы в бо­га­том окла­де. Ду­мал ли свя­той Ди­мит­рий, что это бы­ло для него не толь­ко на­пут­стви­ем на ро­ди­ну, но и как бы пред­зна­ме­на­тель­ным зо­вом во­дво­рить­ся в Рос­сии?
По воз­вра­ще­нии в Ба­ту­рин про­дол­жал он еще с боль­шей рев­но­стью за­ни­мать­ся свя­щен­ным тру­дом сво­им, сде­лав­шись осто­рож­нее в та­ком де­ле, ко­то­рое име­ло уже важ­ность для всей Церк­ви Рос­сий­ской. Для боль­ше­го уеди­не­ния оста­вил он да­же свои на­сто­я­тель­ские по­кои и устро­ил се­бе ма­лень­кий до­мик близ церк­ви свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, ко­то­рый на­зы­вал сво­им ски­том. В ке­лей­ном днев­ни­ке его око­ло это­го вре­ме­ни за­пи­са­но вме­сте с кон­чи­ною быв­ше­го игу­ме­на Фе­о­до­сия Гу­гу­ре­ви­ча воз­вра­ще­ние из чу­жих стран по­стри­же­ни­ка оби­те­ли Бу­ту­рин­ской Фе­о­фа­на, ко­то­рый хо­дил учить­ся фило­со­фии и бо­го­сло­вию по раз­ным зем­лям. Это был бу­ду­щий зна­ме­ни­тый про­по­вед­ник и бо­го­слов Фе­о­фан Про­ко­по­вич, ар­хи­епи­скоп Нов­го­род­ский. Ско­ро од­ни за дру­гим скон­ча­лись пат­ри­арх Иоаким и мит­ро­по­лит Ки­ев­ский Ге­де­он; но­вый пер­во­свя­ти­тель Мос­ков­ский, Адри­ан, по­ста­вил на мит­ро­по­лию Ки­ев­скую быв­ше­го ар­хи­манд­ри­та Лав­ры Вар­ла­а­ма Ясин­ско­го, ко­то­рый при­вез пат­ри­ар­шую бла­го­сло­вен­ную гра­мо­ту свя­то­му игу­ме­ну: «Сам Бог, в Тро­и­це жи­во­тво­ря­щей бла­го­сло­вен сый во ве­ки, воз­даст ти, бра­те, вся­че­ским бла­го­сло­ве­ни­ем бла­го­стын­ным, на­пи­суя то в кни­ги жи­во­та веч­но­го, за твои бо­го­угод­ныя тру­ды в пи­са­нии, ис­прав­ле­нии же и ти­пом из­да­нии, кни­ги ду­ше­по­лез­ные жи­тий Свя­тых на три ме­ся­ца пер­вые, Сен­тем­врий, Ок­тов­рий и Но­ем­врий. Той же и впредь да бла­го­сло­вит, укре­пит и по­спе­шит по­труж­да­ти­ся те­бе да­же на все­це­лый год, и про­чие та­ко­вые же жи­тия Свя­тых кни­ги ис­пра­ви­ти со­вер­шен­но и ти­пом изо­бра­зить в той же став­ро­пи­гии на­шей Пат­ри­ар­шей Лав­ре Ки­е­во-Пе­чер­ской». Вслед за тем пат­ри­арх при­со­во­куп­ля­ет, что он про­сит и но­во­го мит­ро­по­ли­та, и бу­ду­ще­го ар­хи­манд­ри­та Лав­ры о со­дей­ствии во всем «ис­кус­но­му, и бла­го­ра­зум­но­му, и бла­го­усерд­но­му де­ла­те­лю» (3 ок­тяб­ря 1690 г.).
Глу­бо­ко тро­ну­тый та­кой свя­ти­тель­скою ми­ло­стью, сми­рен­ный Ди­мит­рий от­ве­чал пат­ри­ар­ху крас­но­ре­чи­вым по­сла­ни­ем, в ко­то­ром из­лил все чув­ства бла­го­дар­но­сти ду­ши: «Да по­хва­лен и про­слав­лен бу­дет Бог во свя­тых и от свя­тых сла­ви­мый, яко да­ро­вал ныне Церк­ви Сво­ей свя­той та­ко­во­го пас­ты­ря, добра и ис­кус­на, ва­ше Ар­хи­пас­тыр­ство, иже в на­ча­ле сво­е­го пас­тыр­ства, пер­вее всех пе­че­ши­ся и про­мыш­ля­е­ши о умно­же­нии Бо­жия и Свя­тых Его сла­вы, же­ла­ю­щи жи­ти­ям оным в мир ти­пом из­дан­ным бы­ти на поль­зу все­му Хри­сти­ан­ско­му пра­во­слав­но­му Рос­сий­ско­му ро­ду. Сла­ва сия всем пре­по­доб­ным есть. Ныне уже и аз недо­стой­ный усерд­нее Гос­по­ду по­спе­ше­ству­ю­щу на пред­ле­жа­ще про­ст­ру брен­ную и греш­ную мою ру­ку, имый Свя­ти­тель­ство ва­ше в том де­ле по­соб­ству­ю­щее ми, укреп­ля­ю­щее же и на­став­ля­ю­щее бла­го­сло­ве­ние, еже по пре­мно­гу воз­буж­да­ет мя, да сон ле­но­сти от­тряс, по­веле­ва­е­мое ми тво­рю тща­тель­но. Аще и не ис­ку­сен есмь, не имый то­ли­ко ве­де­ния и воз­мож­но­сти, дабы все доб­ро при­ве­сти к со­вер­шен­ству за­ча­тое де­ло: оба­че о укреп­ля­ю­щем мя Иису­се на­ло­жен­ный свя­то­го по­слу­ша­ния ярем но­си­ти дол­жен есмь, ску­до­умия мо­е­го недо­ста­точ­ное ис­пол­ня­ю­щу То­му, от его же ис­пол­не­ния мы все при­я­хом и еще при­ем­лем, то­чию да и впредь по­соб­ству­ет ми, с бла­го­сло­ве­ни­ем, бо­го­при­ят­ная ар­хи­пас­тыр­ства ва­ше­го мо­лит­ва, на ню же зе­ло на­де­ю­ся». При­ла­гая к это­му свою прось­бу о воз­вра­ще­нии взя­тых Че­тьих Ми­ней, Ди­мит­рий за­клю­ча­ет: «Aще бы из­во­лил Ар­хи­пас­тыр­ство ва­ше, со­гла­сия ра­ди пи­ши­е­мых на­ми Свя­тых жи­тий, те же Свя­тые кни­ги трех ре­чен­ных ме­ся­цев на вре­мя к мо­е­му недо­сто­ин­ству по­ве­леть при­слать, пот­щал­ся бых, по­мо­щью Бо­жию, при­се­дая им но­ще­ден­ствен­но, по­черп­сти мно­гую поль­зу и ту в мир ти­пом из­дать». (10 но­яб­ря 1690 г.)
Воз­буж­ден­ный гра­мо­тою пат­ри­ар­шей, ре­шил­ся он оста­вить все про­чее и ис­клю­чи­тель­но по­свя­тить се­бя на­ча­то­му тру­ду, чтобы успеш­нее его до­вер­шить, и вто­рич­но от­ка­зал­ся от на­сто­я­тель­ства оби­те­ли Ба­ту­рин­ской, во­дво­рив­шись в уеди­нен­ном ски­ту сво­ем. Од­ним из по­след­них его дей­ствий в оби­те­ли, ко­то­рою управ­лял бо­лее ше­сти лет, бы­ло да­ро­ва­ние у се­бя при­ста­ни­ща уче­но­му тру­же­ни­ку Ада­му Зер­ни­ка­ву. Он по­зна­ко­мил­ся с ним еще в Чер­ни­го­ве под по­кро­ви­тель­ством зна­ме­ни­то­го Ла­за­ря Ба­ра­но­ви­ча, и под кро­вом са­мо­го Ди­мит­рия окон­чил тру­до­лю­би­вую жизнь свою бо­го­слов за­пад­ный, ко­то­рый, оста­вив свою ро­ди­ну, ис­кал се­бе дру­гой от­чиз­ны в пре­де­лах Ма­ло­рос­сии, на пу­ти к небес­ной. В мо­на­сты­ре Ди­мит­ри­е­вом окон­чил он свою за­ме­ча­тель­ную кни­гу о ис­хож­де­нии Ду­ха Свя­то­го от еди­но­го От­ца, во­пре­ки мне­ний ла­тин­ских, ко­то­рые сам преж­де раз­де­лял как про­те­стант, за­им­ство­вав­ший в этом пред­ме­те дог­ма­ты Рим­ской Церк­ви. Меж­ду тем свя­той Ди­мит­рий при­го­то­вил к из­да­нию вто­рую часть сво­их Че­тьих Ми­ней и сам от­вез их в ти­по­гра­фию Пе­чер­скую, но из­да­ние за­мед­ли­лось по стро­го­му пе­ре­смот­ру кни­ги ар­хи­манд­ри­том Ме­ле­ти­ем, ко­то­рый сде­лал­ся осто­рож­нее по­сле оши­бок сво­е­го пред­мест­ни­ка Вар­ла­а­ма. Сам же со­чи­ни­тель, по­лу­чив из Дан­ци­га об­шир­ное опи­са­ние жи­тий свя­тых из­да­ния Бо­лан­ди­тов, тща­тель­но за­нял­ся сли­че­ни­ем их с соб­ствен­ным тво­ре­ни­ем и при­го­тов­ле­ни­ем тре­тьей ча­сти, по­то­му что удо­сто­ил­ся опять но­вой обод­ри­тель­ной гра­мо­ты от пат­ри­ар­ха Адри­а­на.
Сколь­ко ни же­лал уеди­нить­ся свя­той Ди­мит­рий для сво­е­го ду­хов­но­го по­дви­га, не был он остав­ля­ем в по­кое знав­ши­ми его вы­со­кое до­сто­ин­ство и в де­ле управ­ле­ния цер­ков­но­го. Но­вый ар­хи­епи­скоп Чер­ни­гов­ский Фе­о­до­сий Уг­лич­ский, на крат­кое вре­мя за­сту­пив­ший на ме­сто Ла­за­ря Ба­ра­но­ви­ча еще при его жиз­ни, убе­дил лю­би­те­ля без­мол­вия при­нять управ­ле­ние оби­те­ли свя­тых пер­во­вер­хов­ных апо­сто­лов Пет­ра и Пав­ла близ Глу­хо­ва; но ед­ва лишь скон­чал­ся ар­хи­епи­скоп Фе­о­до­сий, как уже мит­ро­по­лит Ки­ев­ский Вар­ла­ам ру­кою власт­ною пе­ре­вел свя­то­го на ме­сто его по­стри­же­ния, в оби­тель Ки­рил­лов­скую, где еще был кти­то­ром сто­лет­ний отец его. Он по­сту­пил ту­да на по­лу­го­дич­ное вре­мя, как бы для то­го толь­ко, чтобы воз­дать по­след­ний сы­нов­ний долг сво­ей ма­те­ри, о кон­чине ко­ей так ото­зва­лось его лю­бя­щее серд­це в днев­ных его за­пис­ках: «В са­мый Ве­ли­кий Пя­ток спа­си­тель­ныя стра­сти мать моя пре­ста­ви­ся в де­вя­тый час дня, точ­но в тот час, ко­гда Спа­си­тель наш, на кре­сте страж­ду­щий за спа­се­ние на­ше, дух Свой Бо­гу От­цу в ру­це пре­дал. Име­ла лет от рож­де­ния сво­е­го бо­лее се­ми­де­ся­ти… да по­мянет ю Гос­подь во Цар­ствии Сво­ем Небес­ном! Скон­ча­ла­ся с хо­ро­шим рас­по­ло­же­ни­ем, па­мя­тью и ре­чью. О, дабы и мне та­ко­вой бла­жен­ной кон­чи­ны Гос­подь удо­сто­ил ее мо­лит­ва­ми! И под­лин­но, хри­сти­ан­ская ее бы­ла кон­чи­на, ибо со все­ми об­ря­да­ми хри­сти­ан­ски­ми и с обык­но­вен­ны­ми та­ин­ства­ми, бес­страш­на, непо­стыд­на, мир­на. Еще же да спо­до­би ю, Гос­подь, доб­ро­го от­ве­та на Страш­ном Сво­ем су­де, яко же и не со­мне­ва­юсь о Бо­жи­ем ми­ло­сер­дии и о ее спа­се­нии, ве­дая по­сто­ян­ную, доб­ро­де­тель­ную и на­бож­ную ее жизнь. А и то за доб­рый спа­се­ния ее знак имею, что то­го же дня и то­го же ча­са, ко­гда Хри­стос Гос­подь раз­бой­ни­ку, во вре­мя воль­ной сво­ей стра­сти, рай от­верзл, то­гда и ее ду­ше от те­ла раз­лу­чить­ся по­ве­лел». В этих сло­вах за­клю­ча­ет­ся луч­шая по­хва­ла и чи­стой люб­ви сы­нов­ней стро­го­го по­движ­ни­ка, и бла­го­че­стию ма­те­ри; по­гре­бе­на она са­мим сы­ном в Ки­ев­ском Ки­рил­лов­ском мо­на­сты­ре в 1689 го­ду.
Уми­ли­тель­ны та­кие ре­чи, ко­то­рые ис­торг­лись из обиль­но­го лю­бо­вью серд­ца, и тем дра­го­цен­нее для нас, что в них из­ли­лось то, что глу­бо­ко та­и­лось в гру­ди свя­то­го от взо­ров ми­ра. Не на­прас­но взы­вал Ди­мит­рий еще за несколь­ко лет пред этим по слу­чаю ча­сто­го пе­ре­хо­да сво­е­го из оби­те­ли в оби­тель: «Где-то и мне при­дет­ся по­ло­жить го­ло­ву!» – по­то­му что опять по­сле­до­ва­ла для него пе­ре­ме­на в на­сто­я­тель­стве; каж­дый ар­хи­ерей же­лал иметь его в сво­ей епар­хии, и по­сто­ян­но спо­ри­ли о нем Ки­ев и Чер­ни­гов. Пре­ем­ник ар­хи­епи­ско­па Фе­о­до­сия, Иоанн Мак­си­мо­вич, про­сла­вив­ший­ся впо­след­ствии на ка­фед­ре Си­бир­ской об­ра­ще­ни­ем мно­гих ты­сяч языч­ни­ков, пред­ло­жил Ди­мит­рию мо­на­стырь Елец­кий-Успен­ский в Чер­ни­го­ве, с при­со­еди­не­ни­ем и Глу­хов­ско­го, и по­свя­тил его в сан ар­хи­манд­ри­та. Та­ким об­ра­зом ис­пол­ни­лось сло­во ар­хи­епи­ско­па Ла­за­ря: «Ди­мит­рий по­лу­чит мит­ру», но вско­ре ожи­да­ла его и свя­ти­тель­ская. Не пре­воз­нес­ся Ди­мит­рий но­вым сво­им са­ном, на­про­тив то­го, сми­ре­ние его усу­гу­би­лось по ме­ре воз­вы­ше­ния в сте­пе­ни ду­хов­ной, и не остав­ля­ла его лю­би­мая за­бо­та о жи­ти­ях свя­тых, как вид­но из пись­ма его к дру­гу Фе­о­ло­гу, мо­на­ху Чу­до­ва мо­на­сты­ря, быв­ше­му по­том справ­щи­ком в мос­ков­ской ти­по­гра­фии.
«Ва­шу брат­скую лю­бовь ко мне, недо­стой­но­му, зе­ло бла­го­дар­ствую, за­не­же из­во­лил чест­ность твоя, от люб­ви сво­ея, в по­сла­ни­ях сво­их обо­их на­пи­сать ко мне, недо­стой­но­му, по­хва­лы вы­ше мо­ей ме­ры, на­ри­ца­ю­ща мя бла­го­нрав­на, бла­го­ра­зум­на и све­та лу­чи в мир про­сти­ра­ю­ща, и иная тем по­доб­на, яже аще и от люб­ви ва­шей про­ис­хо­дят, оба­че зе­ло мя ис­пол­ня­ют сту­да; по­не­же несмь та­ков яко­ва же лю­бовь твоя непщу­ет мя бы­ти. Несмь бла­го­нра­вен, но зло­нра­вен, обы­ча­ев ху­дых ис­пол­нен и в ра­зу­ме да­ле­че от­стою от ра­зум­ных; буй есмь и неве­жа, а све­те­ние мое есть еди­на тьма и прах… Мо­лю же брат­скую твою лю­бовь по­мо­лить­ся обо мне Гос­по­ду, све­ту мо­е­му, да про­све­тит мою тьму и изы­дет чест­ное от недо­стой­но­го, и о сем яв­ле­на бу­дет ва­ша ко мне, греш­но­му, со­вер­шен­ная о бо­зе лю­бы, егда мне ва­ши­ми свя­ты­ми мо­лит­ва­ми ко Гос­по­ду за мя по­мо­ще­ство­ва­ти бу­де­те, в спа­се­нии мо­ем без­на­деж­ном и в пред­ле­жа­щем мне книж­ном де­ле. И сие от люб­ви ва­шея есть, яко бла­го­да­ре­ния воз­да­е­те Бо­го­ви о мо­ем ар­хи­манд­рию Елец­кую воз­ве­де­нии о бо­зе. Аз ока­ян­ный, яко же люб­ве ва­шея, так и ар­хи­манд­рии тоя немь до­ста­ню. Всем бо, яко ино­гда по­пус­ка­ет Гос­подь Бог и недо­стой­ным, от них же пер­вый есмь аз, прии­ма­ти цер­ков­ная чест­ная до­сто­ин­ства. Сие же тво­рить по недо­ве­до­мым судь­бам сво­им; че­го ра­ди в нема­лом есмь стра­се, но­ся честь вы­ше мо­е­го до­сто­ин­ства недо­стой­но­го. На­де­ю­ся же на ва­ши свя­тыя мо­лит­вы, упо­вая на ми­ло­сер­дие Бо­жие, не по­гиб­ну­ти с без­за­конь­ми мо­и­ми. Кни­гу тре­тью три­ме­сяч­ную жи­тий Свя­тых, Мар­та, Ап­ре­ля, Мая, аще мя спо­до­бит Гос­подь, то со­вер­шит и ти­пом изо­бра­жен­ную ви­де­ти, не за­бу­ду чест­но­сти тво­ей, яко же и пре­вы­со­чай­шим ли­цам по­шлю, или сам при­ве­зу, аще Гос­подь вос­хо­щет и жи­ви бу­дем. О сем, чест­ность твоя, бу­ди из­ве­стен и по­мо­ли Вла­ды­ку Хри­ста о мо­ем ока­ян­стве, да со­вер­шим вско­ре пи­ше­мую на­ми кни­гу, по­мо­щию то­го все­силь­ною, и нас, здра­вых и спа­сен­ных, ко­вар­ст­вы вра­жи­и­ми нена­ве­то­ван­ных, да со­блю­дет. Аминь».
Два го­да спу­стя пе­ре­ве­ден был свя­той Ди­мит­рий в Спас­ский мо­на­стырь Нов­го­род-Се­вер­ска; это уже был по­след­ний, ко­им управ­лял он, бу­дучи по­пе­ре­мен­но на­сто­я­те­лем пя­ти оби­те­лей и дву­крат­но од­ной Ба­ту­рин­ской. В на­ча­ле 1700 го­да окон­че­на бы­ла пе­ча­та­ни­ем в Лавр­ской ти­по­гра­фии тре­тья ве­сен­няя чет­верь его Ми­ней за март, ап­рель и май, и ар­хи­манд­рит Лав­ры Иоасаф Кро­ков­ский в за­лог осо­бой сво­ей бла­го­дар­но­сти к по­дви­гу тру­див­ше­го­ся при­слал ему бла­го­сло­ве­ние: ико­ну Бо­го­ма­те­ри, по­да­рен­ную ца­рем Алек­се­ем Ми­ха­и­ло­ви­чем мит­ро­по­ли­ту Пет­ру Мо­ги­ле. Цар­ская ико­на, при­не­сен­ная Ди­мит­рию быв­шим ар­хи­манд­ри­том Ни­ко­ном Мос­ков­ско­го Дон­ско­го мо­на­сты­ря, бы­ла как бы вто­рич­ным пред­ве­сти­ем зо­ва бу­ду­ще­го свя­ти­те­ля в пер­во­пре­столь­ную Моск­ву. Ма­ло­рос­сия уже ли­ша­лась сво­е­го све­тиль­ни­ка, ко­то­ро­му по­до­ба­ло вос­си­ять на свещ­ни­ке ар­хи­ерей­ских ка­федр Си­би­ри и Ро­сто­ва, дабы с вы­со­ты их све­тить всей Церк­ви Рос­сий­ской. Им­пе­ра­то­ру Пет­ру Ве­ли­ко­му же­ла­тель­но бы­ло рас­про­стра­нить свет хри­сти­ан­ства меж­ду ино­род­ца­ми недав­но за­во­е­ван­ной Си­би­ри, дабы его бла­го­дат­ное дей­ствие мог­ло при­ник­нуть и до даль­них пре­де­лов Ки­тая. По со­ве­ща­нии со свя­тей­шим пат­ри­ар­хом Адри­а­ном ре­шил­ся он ис­кать в бо­лее об­ра­зо­ван­ной то­гда Ма­ло­рос­сии до­стой­но­го че­ло­ве­ка, мо­гу­ще­го сов­ме­стить обя­зан­но­сти про­по­вед­ни­ка языч­ни­ков с са­ном свя­ти­тель­ским на ка­фед­ре То­боль­ска, оси­ро­тев­шей по­сле кон­чи­ны бла­го­го­вей­но­го мит­ро­по­ли­та Пав­ла. Вар­ла­а­му Ки­ев­ско­му пред­пи­са­но бы­ло при­слать в сто­ли­цу ко­го-ли­бо из ар­хи­манд­ри­тов или игу­ме­нов, му­жа уче­но­го и жи­тия непо­роч­но­го, для ка­фед­ры Си­бир­ской, ко­то­рый с по­мо­щью Бо­жи­ей мог бы об­ра­тить за­кос­не­лых в сле­по­те идо­ло­слу­же­ния к по­зна­нию ис­тин­но­го Бо­га. Но­вый пас­тырь дол­жен был при­ве­сти с со­бою двух или трех ино­ков, ко­то­рые бы изу­чи­ли язы­ки ки­тай­ский и мон­голь­ский, дабы слу­жить при вновь устро­ен­ной в Пе­кине церк­ви. Так да­ле­ко и бла­го­де­тель­но до­ся­гал ор­ли­ный взор ве­ли­ко­го пре­об­ра­зо­ва­те­ля, и мит­ро­по­лит Вар­ла­ам не су­дил ни­ко­го бо­лее до­стой­ным этой вы­со­кой сте­пе­ни, как ар­хи­манд­ри­та Се­вер­ско­го, из­вест­но­го ему по сво­ей доб­ро­де­те­ли и уче­но­сти.
Свя­ти­тель­ство Ди­мит­рия
Ди­мит­рий, при­быв в Моск­ву в фев­ра­ле 1701 го­да, не за­стал уже в жи­вых бла­го­де­те­ля сво­е­го, пат­ри­ар­ха Адри­а­на, и при­вет­ство­вал го­су­да­ря крас­но­ре­чи­вым сло­вом, в ко­то­ром изо­бра­зил до­сто­ин­ство ца­ря зем­но­го как но­ся­ще­го на се­бе об­раз Хри­стов. Ме­сяц спу­стя, на 50-м го­ду от рож­де­ния, был он ру­ко­по­ло­жен в мит­ро­по­ли­та Си­бир­ско­го прео­свя­щен­ным Сте­фа­ном Явор­ским, мит­ро­по­ли­том Ря­зан­ским, ко­то­рый и сам недав­но воз­ве­ден был в сан этот из игу­ме­нов Ки­ев­ско­го Ни­ко­ла­ев­ско­го мо­на­сты­ря с на­зна­че­ни­ем в ме­сто­блю­сти­те­ли пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла. Ему по­ру­че­но бы­ло от ца­ря за­ве­до­ва­ние все­ми де­ла­ми упразд­нен­ной пат­ри­ар­хии. Од­на­ко здо­ро­вье но­во­го мит­ро­по­ли­та Си­бир­ско­го, по­ко­ле­бав­ше­е­ся от непре­стан­ных за­ня­тий, не в си­лах бы­ло бы бо­роть­ся с су­ро­вым кли­ма­том даль­ней его епар­хии, и при­том лю­би­мый пред­мет за­ня­тий всей его жиз­ни остал­ся бы неокон­чен­ным. До та­кой сте­пе­ни тре­во­жи­ла мысль эта лю­би­те­ля свя­тых, что он да­же впал от то­го в тяж­кую бо­лезнь, и бла­го­склон­ный го­су­дарь, узнав при сво­ем по­се­ще­нии о при­чине бо­лез­ни, успо­ко­ил его цар­ским сло­вом и доз­во­лил на вре­мя остать­ся в Москве в ожи­да­нии бли­жай­шей епар­хии. Не без про­мыс­ла Бо­жия про­дли­лось бо­лее го­да пре­бы­ва­ние его в сто­ли­це; при­ше­лец Ма­ло­рос­сии имел вре­мя по­зна­ко­мить­ся с де­я­те­ля­ми го­судар­ствен­ны­ми и цер­ков­ны­ми то­го края, ку­да вы­зван был свя­ти­тель­ство­вать в труд­ную го­ди­ну пре­об­ра­зо­ва­ний. В Москве на­ча­лась и дру­же­ствен­ная связь его с мит­ро­по­ли­том Сте­фа­ном, ко­то­ро­го ма­ло знал в Ки­е­ве; они по­ня­ли друг дру­га, и при­язнь их ос­но­ва­на бы­ла на вза­им­ном ува­же­нии, хо­тя свя­той Ди­мит­рий все­гда ста­рал­ся воз­да­вать глу­бо­чай­шее ува­же­ние ме­сто­блю­сти­те­лю пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла, как бы са­мо­му пат­ри­ар­ху. Во вре­мя про­дол­жи­тель­ной сво­ей бо­лез­ни в ке­ллиях Чу­до­ва мо­на­сты­ря сбли­зил­ся он с неко­то­ры­ми уче­ны­ми из мо­на­ше­ству­ю­щих, Ки­рил­лом и Фе­о­до­ром, ко­то­рые бы­ли справ­щи­ка­ми ти­по­гра­фии; тут же на­шел и сво­е­го ста­ро­го дру­га ино­ка Фе­о­ло­га, и все трое ока­за­ли ему впо­след­ствии мно­го услуг для его уче­ных за­ня­тий, по пред­ме­ту ко­то­рых вел с ни­ми по­сто­ян­ную пе­ре­пис­ку. Кни­ги о жи­ти­ях свя­тых и ча­стое про­по­ве­да­ние сло­ва Бо­жия при­об­ре­ли ему в Москве лю­бовь и ува­же­ние знат­ных лиц. Вдо­ва ца­ря Иоан­на Алек­се­е­ви­ча, ца­ри­ца Па­рас­ке­ва Фе­о­до­ров­на, поль­зо­вав­ша­я­ся осо­бен­ным вни­ма­ни­ем им­пе­ра­то­ра, бы­ла ис­пол­не­на глу­бо­ким ува­же­ни­ем к свя­ти­те­лю и неред­ко на­де­ля­ла его одеж­да­ми и яст­ва­ми от сво­ей тра­пезы.
Меж­ду тем скон­чал­ся Иоасаф, мит­ро­по­лит Ро­стов­ский, и го­су­дарь, еще бо­лее оце­нив­ший за­слу­ги свя­ти­те­ля Ди­мит­рия, по­ве­лел пе­ре­ве­сти его на вновь от­крыв­шу­ю­ся ка­фед­ру, для Си­бир­ской же на­шел­ся до­стой­ный ему пре­ем­ник в ли­це Фило­фея Ле­щин­ско­го, ко­то­рый окре­стил мно­гие ты­ся­чи остя­ков, стран­ствуя за ни­ми на оле­нях по их тундре. Да­же по­сле сво­е­го уда­ле­ния на по­кой, бу­дучи схим­ни­ком, вы­зван был он опять на но­вые по­дви­ги апо­столь­ские, ко­гда скон­чал­ся Иоанн Мак­си­мо­вич, быв­ший ар­хи­епи­скоп Чер­ни­гов­ский, за­сту­пив­ший его ме­сто. Они оба на за­па­де Си­би­ри, епи­скоп же Ин­но­кен­тий на во­сто­ке в Ир­кут­ске, впо­след­ствии при­чтен­ный к ли­ку свя­тых, в од­но вре­мя оси­я­ли све­том хри­сти­ан­ства всю необъ­ят­ную Си­бирь. Ка­ки­ми чуд­ны­ми му­жа­ми Церк­ви, ко­то­рые все воз­ник­ли из пре­де­лов Ма­ло­рос­сии, уте­шил Гос­подь ве­ли­кую Рос­сию в слав­ные дни цар­ство­ва­ния Пет­ро­ва! Эти три по­движ­ни­ка в Си­би­ри, свя­ти­тель Ди­мит­рий в Ро­сто­ве, ме­сто­блю­сти­тель Сте­фан в сто­ли­це, рев­ност­ный за­щит­ник пра­во­сла­вия и до­сто­ин­ства иерар­хии, Ла­зарь и Фе­о­до­сий в Чер­ни­го­ве, Вар­ла­ам в Ки­е­ве, кро­ме дру­гих зна­ме­ни­тых свя­ти­те­лей соб­ствен­но рус­ских, свя­то­го Мит­ро­фа­на Во­ро­неж­ско­го, Иова Нов­го­род­ско­го, рас­про­стра­няв­ше­го про­све­ще­ние ду­хов­ное, и иных! Не ча­сто по­вто­ря­ет­ся столь уте­ши­тель­ное яв­ле­ние в ле­то­пи­сях цер­ков­ных.
От­сю­да на­чи­на­ет­ся для свя­ти­те­ля Ди­мит­рия но­вый пе­ри­од жиз­ни; весь по­свя­тив­ший­ся за­бо­там пас­тыр­ским, хо­тя и не остав­лял он сво­их лю­би­мых за­ня­тий уче­ных, здесь явил он се­бя, по сло­ву апо­столь­ско­му, та­ким, ка­ким по­до­ба­ет быть ар­хи­ерею для сво­ей паст­вы: «пре­по­доб­ным, незло­би­вым, несквер­ным, от­лу­чен­ным от греш­ни­ков», хо­тя по немо­щи че­ло­ве­че­ской, по­доб­но всем пер­во­свя­щен­ни­кам, дол­жен еще был при­но­сить жерт­вы и о сво­их по­греш­но­стях, при­но­ся бес­кров­ную жерт­ву за гре­хи люд­ские, до­ко­ле сам не вос­си­ял в ли­ках свя­тых (Евр.VII.26:27). Всту­пая в свою епар­хию со всею го­тов­но­стью по­свя­тить ей оста­ток сво­ей жиз­ни, на пер­вом ша­гу уже пред­ви­дел он, что тут долж­но окон­чить­ся ее те­че­ние, и по­то­му из­брал се­бе ме­сто веч­но­го упо­ко­е­ния на краю го­ро­да, в той оби­те­ли, в ко­то­рой оста­но­вил­ся, чтобы ид­ти от­ту­да тор­же­ствен­ным хо­дом, за­нять ка­фед­ру в со­бо­ре Ро­стов­ском. Но­вый свя­ти­тель со­вер­шил обыч­ное мо­ле­ние в церк­ви За­ча­тия Бо­жи­ей Ма­те­ри Яко­влев­ско­го мо­на­сты­ря, ос­но­ван­но­го од­ним из свя­тых его пред­ше­ствен­ни­ков, епи­ско­пом Иа­ко­вом (ко­то­ро­го и мо­щи там по­чи­ва­ют), и по­гру­зил­ся в глу­бо­кую ду­му о сво­ем бу­ду­щем; там же, ука­зав ме­сто в уг­лу со­бо­ра, ска­зал окру­жа­ю­щим его сло­во пса­лом­ное про­ро­ка ца­ря Да­ви­да, ко­то­рое об­ра­ти­лось в про­ро­че­ство и для него са­мо­го: «Се по­кой мой, зде все­лю­ся в век ве­ка». И здесь дей­стви­тель­но при­те­ка­ют те­перь вер­ные к нетлен­ным мо­щам вновь про­слав­лен­но­го угод­ни­ка Бо­жия. По­том со­вер­шил он Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию в ка­фед­раль­ном со­бо­ре Успе­ния Бо­го­ма­те­ри и при­вет­ство­вал паст­ву свою крас­но­ре­чи­вым сло­вом, на­пом­нив ей о древ­нем со­ю­зе Церк­ви Ро­стов­ской с Лав­рою Пе­чер­скою, от­ку­да нес он сво­ей пастве бла­го­сло­ве­ние Бо­жие Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и пре­по­доб­ных Пе­чер­ских; доб­рый пас­тырь бе­се­до­вал как отец с детьми, крат­ко из­ла­гая вза­им­ные обя­зан­но­сти па­су­ще­го и па­со­мых. Осо­бен­но тро­га­тель­ны бы­ли сло­ва: «Да не сму­ща­ет­ся серд­це ва­ше о мо­ем к вам при­ше­ствии, дверь­ми бо вни­дох, а не пре­ла­зя ину­де: не ис­ках, но по­ис­кан есмь, и не ве­дах вас, ни­же вы мене ве­да­е­те; судь­бы же Гос­под­ня без­дна мно­га; тыя по­сла­ша мя к вам, аз же при­и­дох, не да по­слу­жи­те ми, но да по­слу­жу вам, по сло­ве­си Гос­под­ню: хо­тяй бы­ти в вас пер­вый, да бу­дет всем слу­га. При­и­дох к вам с лю­бо­вию: ре­кл бых, яко при­и­дох, яко же отец к ча­дом, но па­че ре­ку: при­и­дох яко же брат к бра­тии, яки же друг к лю­без­ным дру­гом: ибо и Хри­стос Гос­подь не сты­дит­ся нас бра­ти­ею на­ри­ца­ти. Вы дру­зи мои, гла­го­лет, не к то­му на­ри­цаю вас ра­би (Ин.XV), но дру­зи, а еже чест­нее и уди­ви­тель­нее, яко и от­ца­ми се­бе на­ри­ца­ет лю­би­мыя своя, гла­го­ля: сей ми есть и отец, и ма­ти, иже тво­рит во­лю от­ца мо­е­го небес­но­го, убо и ва­ша лю­бовь есте ми, и от­цы, и бра­тья, и дру­зи. Аще же от­цом мя воз­зо­ве­те, то аз апо­столь­ски к вам от­ве­щаю: ча­да мои, ими же бо­лез­ную, дон­де­же во­об­ра­зит­ся в вас Хри­стос» (Гал.IV:19).
В ке­лей­ных за­пис­ках свя­ти­те­ля Ди­мит­рия на­пи­са­но: «1702 год. Мар­та 1-го, в неде­лю вто­рую Ве­ли­ко­го по­ста, взы­дох на пре­стол мой в Ро­сто­ве Бо­жи­им из­во­ле­ни­ем», и вслед за тем: «1703 го­да, Ян­ну­а­рия 6-го, в тре­тий час дня Бо­го­яв­ле­ния Гос­под­ня, пре­ста­ви­ся отец мой Сав­ва Гри­горь­е­вич и по­гре­бен в мо­на­сты­ре Ки­рил­лов­ском-Ки­ев­ском, в церк­ви Св. Тро­и­цы: веч­ная ему бу­ди па­мять». Эти­ми сло­ва­ми за­клю­ча­ет­ся днев­ник свя­то­го Ди­мит­рия, ко­то­рый как буд­то не хо­чет про­дол­жать сво­их за­пи­сок по­сле бла­жен­ной кон­чи­ны ста­трех­лет­не­го стар­ца-ро­ди­те­ля. Не уми­ли­тель­но ли та­кое сы­нов­нее чув­ство в ве­ли­ком свя­ти­те­ле, и вме­сте с тем не до­стой­но ли вни­ма­ния то об­сто­я­тель­ство, что про­стой сот­ник Туп­та­ло, бла­го­че­сти­вый кти­тор Ки­рил­лов­ской оби­те­ли, имел еще до сво­ей кон­чи­ны уте­ше­ние ес­ли не ви­деть лич­но, то по край­ней ме­ре слы­шать, что сын его Ди­мит­рий до­стиг вы­со­кой сте­пе­ни свя­ти­тель­ства и са­мой мит­ро­по­лии. Все от­но­ше­ния род­ствен­ные и се­мей­ные кон­чи­лись для свя­ти­те­ля и да­же са­мые узы, со­еди­няв­шие его с род­ною ему Ма­ло­рос­си­ей; но­вая об­шир­ная се­мья ро­стов­ская окру­жи­ла его ка­фед­ру, и ей по­свя­тил он все свои пас­тыр­ские за­бо­ты в про­дол­же­ние се­ми лет, по­сто­ян­но ра­дея о ее ду­хов­ном усо­вер­шен­ство­ва­нии.
Паства его не име­ла учи­лищ, ко­то­рые бы­ли толь­ко в Москве, и да­же ли­ше­на бы­ла жи­во­го про­по­ве­да­ния сло­ва Бо­жи­его, и по­то­му на­род лег­ко увле­кал­ся лест­ны­ми уче­ни­я­ми лжи и рас­ко­ла. С глу­бо­кой го­ре­стью го­во­рил свя­ти­тель в од­ном из сво­их по­уче­ний жи­те­лям Ро­сто­ва: «Оле ока­ян­но­му вре­ме­ни на­ше­му, яко от­нюдь пре­не­бре­же­но то се­я­ние, весь­ма оста­ви­ся сло­во Бо­жие, и не вем, кою чер­ное ока­е­ва­ти тре­бе: се­я­те­лей или зем­лю, иере­ев ли, или серд­ца че­ло­ве­че­ские, или обои то куп­но? Вку­пе непо­треб­нии бы­ша, несть тво­ряй бла­го­сты­ню, несть до еди­на­го. Се­я­тель не се­ет, а зем­ля не при­ем­лет; иереи не бре­гут, а лю­ди за­блуж­да­ют: иереи не учат, а лю­ди неве­же­ству­ют; иереи сло­ва Бо­жия не про­по­ве­ду­ют, а лю­ди не слу­ша­ют, ни­же слу­ша­ти хо­тят; от обою сто­ро­ну ху­до: иереи глу­пы, а лю­дие нера­зум­ны». Недо­ста­точ­ное при­го­тов­ле­ние к свя­щен­но­му са­ну необ­хо­ди­мо влек­ло за со­бою раз­ные зло­упо­треб­ле­ния и бес­по­ряд­ки, про­тив ко­то­рых не за­мед­лил при­нять пас­тыр­ские ме­ры за­бот­ли­вый свя­ти­тель. До нас до­шли два его окруж­ных по­сла­ния к епар­хи­аль­но­му ду­хо­вен­ству: из них вид­но, с од­ной сто­ро­ны, до ка­кой сте­пе­ни про­сти­ра­лось то­гда невни­ма­ние свя­щен­ни­ков к важ­но­сти воз­ло­жен­но­го на них зва­ния, а с дру­гой сто­ро­ны, как ве­ли­ка бы­ла пас­тыр­ская рев­ность свя­то­го Ди­мит­рия, со­кру­шав­шая зло все­ми ме­ра­ми убеж­де­ния и вла­сти.
В пер­вом об­ли­ча­ет он неко­то­рых свя­щен­ни­ков сво­ей паст­вы в том, что они об­на­ру­жи­ва­ют гре­хи сво­их ду­хов­ных де­тей, от­кры­тые им на ис­по­ве­ди, или по тще­сла­вию, или по же­ла­нию на­не­сти им вред; свя­ти­тель убе­ди­тель­но до­ка­зы­ва­ет, что об­на­ру­жи­вать тай­ны, от­кры­тые на ис­по­ве­ди, зна­чит не по­ни­мать ду­ха Та­ин­ства, оскорб­лять Свя­то­го Ду­ха, ко­то­рый да­ро­вал про­ще­ние греш­ни­ку, про­ти­во­ре­чить при­ме­ру Иису­са Хри­ста, снис­хо­див­ше­го греш­ни­кам. Нескром­ный ду­хов­ник есть Иуда пре­да­тель и по­доб­но ему под­ле­жит веч­ной по­ги­бе­ли. Об­на­ру­же­ние тайн со­ве­сти вред­но не толь­ко для об­на­ру­жи­ва­ю­ще­го, но и для об­ли­ча­е­мых, ко­то­рые не мо­гут по­сле это­го ис­кренне ка­ять­ся и на­вле­ка­ют на се­бя все­об­щее бес­сла­вие. По­том свя­ти­тель об­ли­ча­ет свя­щен­ни­ков, ко­то­рые остав­ля­ют бед­ных при­хо­жан сво­их боль­ных без ис­по­ве­ди и При­ча­ще­ния Свя­тых Тайн, так что мно­гие уми­ра­ли без свя­то­го на­пут­ствия; он угро­жа­ет та­ким пас­ты­рям гне­вом Бо­жи­им за то, что за­тво­ря­ют Цар­ство небес­ное пе­ред че­ло­ве­ка­ми, са­ми не вхо­дят и вхо­дя­щим воз­бра­ня­ют вой­ти и пред­ла­га­ет в мно­го­люд­ных при­хо­дах для ис­прав­ле­ния треб цер­ков­ных при­гла­шать «при­дель­ных» свя­щен­ни­ков. В дру­гом свя­той Ди­мит­рий вну­ша­ет осо­бен­ное бла­го­го­ве­ние к Та­ин­ству Жи­во­тво­ря­ще­го Те­ла и Кро­ви Хри­сто­вой. Он об­ли­ча­ет иере­ев, хра­ня­щих Свя­тые Да­ры, при­го­тов­ля­е­мые для при­об­ще­ния бо­ля­щих на це­лый год, в ненад­ле­жа­щем ме­сте, и пред­пи­сы­ва­ет хра­нить эти Тай­ны в чи­стых со­су­дах на свя­том пре­сто­ле и воз­да­вать им бла­го­го­вей­ное по­чи­та­ние; по­том уве­ще­ва­ет иере­ев, чтобы они не ина­че при­сту­па­ли к свя­щен­но­дей­ствию ев­ха­ри­стии, как с пред­ва­ри­тель­ным при­го­тов­ле­ни­ем, а по окон­ча­нии свя­щен­но­дей­ствия пре­бы­ва­ли в воз­дер­жа­нии и трез­во­сти; так­же вкрат­це на­по­ми­на­ет им о дру­гих обя­зан­но­стях их в от­но­ше­нии к пастве.
Чув­ствуя, что од­ни­ми пред­пи­са­ни­я­ми нель­зя ис­пра­вить дан­но­го зла, свя­той Ди­мит­рий ре­шил­ся за­ве­сти учи­ли­ще при ар­хи­ерей­ском до­ме из соб­ствен­ных до­хо­дов, и эти бы­ло пер­вое в Ве­ли­кой Рос­сии по­сле Мос­ков­ско­го; оно раз­де­ли­лось на три грам­ма­ти­че­ские клас­са, на­счи­ты­вав­ших до двух­сот че­ло­век. Свя­ти­те­лю же­ла­тель­но бы­ло, чтобы вы­хо­див­шие из него уме­ли про­по­ве­до­вать и Сло­во Бо­жие; сам он на­блю­дал за их успе­ха­ми, де­лал во­про­сы, вы­слу­ши­вал от­ве­ты и, в от­сут­ствие учи­те­ля, ино­гда при­ни­мал на се­бя эту обя­зан­ность, а в сво­бод­ное вре­мя тол­ко­вал из­бран­ным уче­ни­кам неко­то­рые ме­ста Свя­щен­но­го Пи­са­ния и ле­том при­зы­вал их к се­бе в за­го­род­ный дом. Не ме­нее за­бо­тил­ся он и о нрав­ствен­ном их вос­пи­та­нии, со­би­рал их по празд­ни­кам ко все­нощ­ной и ли­тур­гии в со­бор­ную цер­ковь, и по окон­ча­нии пер­вой ка­физ­мы все долж­ны бы­ли под­хо­дить к его бла­го­сло­ве­нию, дабы мог ви­деть: нет ли от­сут­ству­ю­щих? В Че­ты­ре­де­сят­ни­цу и про­чие по­сты обя­зы­вал каж­до­го го­веть, сам при­об­щая Свя­тых Тайн всех уче­ни­ков, а ко­гда бы­вал бо­лен, по­сы­лал им при­ка­за­ние, чтобы каж­дый про­чи­ты­вал за него мо­лит­ву Гос­под­ню по пя­ти раз в вос­по­ми­на­ние пя­ти язв Хри­сто­вых, и это вра­че­ство ду­хов­ное об­лег­ча­ло его бо­лезнь. Об­ра­ще­ние его с юны­ми вос­пи­тан­ни­ка­ми бы­ло со­вер­шен­но оте­че­ское, и ча­сто по­вто­рял он им в уте­ше­ние пред­сто­яв­шей раз­лу­ки: «Аще спо­доб­лю­ся по­лу­чить от Бо­га ми­лость, то­гда и о вас бу­ду мо­лить, дабы и вы так­же от него по­лу­чи­ли ми­лость: пи­са­но бо есть: да иде же есмь аз, и вы бу­де­те» (XIV.4). Окон­чив­шим курс да­вал он ме­ста при церк­вах по соб­ствен­но­му усмот­ре­нию и ста­рал­ся вну­шить кли­ри­кам бо­лее ува­же­ния к их долж­но­сти, по­свя­щая их в сти­харь, че­го преж­де не бы­ва­ло в Ро­сто­ве.
Та­кие по­сто­ян­ные за­ня­тия не со­кра­ща­ли де­я­тель­но­сти свя­то­го в лю­би­мом тру­де его опи­са­ния жи­тий свя­тых, для ко­то­ро­го со­би­рал све­де­ния через сво­их мос­ков­ских зна­ко­мых. Два го­да по­сле его во­дво­ре­ния в Ро­сто­ве окон­че­на бы­ла и по­след­няя лет­няя чет­верть Че­тьи Ми­неи, а так­же от­прав­ле­на в Ки­ев для пе­ча­ти. Ра­дост­но из­ве­щал он о том в Москве дру­га сво­е­го Фе­о­ло­га: «Со­ра­дуй­тесь мне ду­хов­но, яко спо­спе­ше­ством ва­ших мо­литв спо­до­бил ме­ня Гос­подь Ав­гу­сту ме­ся­цу на­пи­сать аминь и со­вер­шить чет­вер­тую жи­тий Свя­тых кни­гу; тво­е­му же дру­же­лю­бию из­вест­ную, ве­дая ва­шу к мо­е­му недо­сто­ин­ству брат­скую лю­бовь и же­ла­ние кни­ге на­шей прий­ти к со­вер­ше­нию. Сла­ва Бо­гу со­вер­ши­ша­ся, про­шу по­мо­лить­ся не вот­ще бы­ти пред Гос­по­дом ху­до­му на­ше­му тру­ду». А в ле­то­пи­сях ар­хи­ере­ев Ро­стов­ских, хра­ня­щих­ся при со­бо­ре, ру­кою свя­ти­те­ля за­ме­че­но: «В ле­то от во­пло­ще­ния Бо­га Сло­ва, ме­ся­ца Фев­ру­а­рия, в 9-й день на па­мять св. му­че­ни­ка Ни­ки­фо­ра, ска­зу­е­мо­го по­бе­до­нос­ца, в от­да­ние празд­ни­ка Сре­те­ния Гос­под­ня, из­рек­шу Св. Си­мео­ну Бо­го­при­им­цу свое мо­ле­ние: ныне от­пу­ща­е­щи ра­ба Тво­е­го, Вла­ды­ко, в день стра­да­ний Гос­под­них пят­нич­ный, в онь­же на кре­сте ре­че Хри­стос: со­вер­ши­ша­ся пред суб­бо­тою по­ми­но­ве­ния усоп­ших и пред Неде­лею Страш­но­го су­да, по­мо­щью Бо­жи­ею, и Пре­чи­стой Бо­го­ма­те­ри, и всех Свя­тых мо­лит­ва­ми, ме­сяц Ав­густ на­пи­са­ся. Аминь».
По­дви­ги про­тив рас­ко­ла
При всех сво­их за­ня­ти­ях свя­ти­тель по воз­мож­но­сти обо­зре­вал свою паст­ву и при вто­рич­ном по­се­ще­нии го­ро­да Яро­слав­ля в 1704 го­ду тор­же­ствен­но пе­ре­ло­жил мо­щи свя­тых кня­зей, Фе­о­до­ра Смо­лен­ско­го и чад его Да­ви­да и Кон­стан­ти­на, в но­вую ра­ку, устро­ен­ную усер­ди­ем граж­дан, от­ча­сти и его соб­ствен­ным; по люб­ви сво­ей ко всем угод­ни­кам Бо­жи­им уде­лил он и се­бе ма­лую часть мо­щей их на бла­го­сло­ве­ние. По­се­тив опять на сле­ду­ю­щий год Яро­славль, он был оза­бо­чен вра­зум­ле­ни­ем неко­то­рых из чис­ла мень­шей бра­тии его об­шир­ной паст­вы – их встре­во­жи­ло по­ве­ле­ние цар­ское о бра­до­бри­тии, по­то­му что они, по сле­по­те сво­ей, по­чи­та­ли ли­ше­ние бо­ро­ды за ис­ка­же­ние об­ра­за Бо­жия. Свя­ти­тель сам рас­ска­зы­ва­ет, как од­на­жды при вы­хо­де из со­бо­ра по­сле ли­тур­гии два не ста­рых че­ло­ве­ка оста­но­ви­ли его с во­про­сом: как по­ве­лит им по­сту­пить, по­то­му что они пред­по­чи­та­ют по­ло­жить луч­ше го­ло­вы свои на пла­ху для от­се­че­ния, неже­ли бо­ро­ды. Не при­го­тов­лен­ный к от­ве­ту свя­той Ди­мит­рий спро­сил толь­ко у них: «Что отрас­тет? го­ло­ва ли от­се­чен­ная или бо­ро­да?» – и на их от­вет: «Бо­ро­да», – ска­зал им в свою оче­редь: «И так луч­ше нам не ща­дить бо­ро­ды, ко­то­рая столь­ко же раз отрас­тет, сколь­ко ее бу­дут брить; го­ло­ва же от­се­чен­ная – толь­ко в вос­кре­се­ние мерт­вых». По­сле та­ко­го вра­зум­ле­ния уве­ще­вал он и со­про­вож­дав­ших его граж­дан по­ко­рять­ся во всем пре­дер­жа­щей вла­сти, по сло­ву апо­столь­ско­му, и не в зри­мом, внеш­нем об­ра­зе, ра­зу­меть по­до­бие Бо­жие. Впо­след­ствии на­пи­сал он по это­му пред­ме­ту це­лое рас­суж­де­ние, ко­то­рое бы­ло неод­но­крат­но пе­ча­та­но по во­ле го­су­да­ря; это был пер­вый опыт со­стя­за­ния его с рас­коль­ни­ка­ми, ему неиз­вест­ны­ми до при­ше­ствия из Ма­ло­рос­сии.
«Аз сми­рен­ный не в сих стра­нах рож­ден и вос­пи­тан, – пи­сал он, – ни­же слы­шал ко­гда о рас­ко­лах, в стране сей об­ре­та­ю­щих­ся, ни о разн­ствии вер и нра­вах рас­коль­ни­чьих; но уже здесь, по Бо­жию из­во­ле­нию и по ука­зу го­су­да­ря жи­ти на­чав, уве­дех слу­хом от мно­гих до­не­се­ний». То­гда же, для на­зи­да­ния сво­ей паст­вы, кро­ме уст­но­го про­по­ве­до­ва­ния сло­ва Бо­жия, на­пи­сал он ка­те­хи­зи­че­ские на­став­ле­ния в бо­лее до­ступ­ном ви­де во­про­сов и от­ве­тов о ве­ре, а так­же зер­ца­ло пра­во­слав­но­го ис­по­ве­да­ния и еще две­на­дцать ста­тей о пре­су­ществ­ле­нии хле­ба и ви­на в Те­ло и Кровь Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста.
Бы­ли у него и дру­гие за­бо­ты о бла­го­со­сто­я­нии вве­рен­но­го ему ду­хо­вен­ства, по слу­чаю пе­ре­пи­си для рас­пре­де­ле­ния в во­ен­ную служ­бу де­тей свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­лей, так как то­гда ве­ли­кая бы­ла нуж­да в лю­дях вся­ко­го зва­ния для тя­го­тев­шей над Рос­си­ей швед­ской вой­ны. Неуте­ши­тель­но бы­ло и оску­де­ние ар­хи­ерей­ско­го до­ма, по­то­му что все вот­чи­ны со­сто­я­ли под мо­на­стыр­ским при­ка­зом, но и то немно­гое, чем мог поль­зо­вать­ся свя­ти­тель, упо­треб­лял он на учи­ли­ща убо­гих. До че­го до­хо­ди­ло соб­ствен­ное его убо­же­ство, вид­но из его пись­ма к Фе­о­ло­гу; он из­ви­ня­ет­ся, что не име­ет ло­ша­дей, дабы при­вез­ти его к се­бе, ибо сам чуть не пеш­ком бро­дит: «Ни ко­ня, ни всад­ни­ка, оску­де­ли ов­цы, и ло­ша­дей нет». Впро­чем, как он впо­след­ствии вы­ра­зил­ся в сво­ем за­ве­ща­нии: «С тех пор, как при­нял на се­бя ино­че­ский об­раз и обе­щал Бо­гу ни­ще­ту про­из­воль­ную, да­же до при­бли­же­ния ко гро­бу, не со­би­рал я име­ния, кро­ме книг свя­тых; ни зла­та, ни среб­ра, ни из­лиш­них одежд, кро­ме са­мых нуж­ных, но ста­рал­ся со­блю­сти нес­тя­же­ние и ни­ще­ту ино­че­скую ду­хом и са­мим де­лом, по­ла­га­ясь во всем на Про­мысл Бо­жий, ни­ко­гда ме­ня не остав­ляв­ший». Но здо­ро­вье его, ис­то­щен­ное мно­ги­ми тру­да­ми, час от ча­су оску­де­ва­ло, и это по­бу­ди­ло на­пи­сать свою ду­хов­ную пе­ред Пас­хой 1707 го­да.
За год пред тем по­се­тил он еще од­на­жды Моск­ву, ку­да был вы­зы­ва­ем на чре­ду для со­ве­ща­ний, как то бы­ва­ло при пат­ри­ар­хах, и там мно­го го­во­рил по­уче­ний цер­ков­ных. Опыт­ность его бы­ла весь­ма по­лез­на для дру­га его, ме­сто­блю­сти­те­ля Сте­фа­на, к нему об­ра­ща­лись и от­да­лен­ные ар­хи­ереи, при­вле­чен­ные его сла­вою как ду­хов­но­го пи­са­те­ля и ви­тии. Мит­ро­по­лит Ка­зан­ский Ти­хон, пе­ре­нес­ший в ка­фед­раль­ный со­бор свой мо­щи свя­ти­те­ля Гу­рия, про­сил со­ста­вить для него служ­бу и по­хваль­ное сло­во, что ис­пол­нил свя­той Ди­мит­рий с тою же лю­бо­вью, с ка­кой пи­сал са­мые жи­тия свя­тых. Он со­ста­вил для Ка­за­ни еще две служ­бы, в честь чу­до­твор­ной ико­ны Бо­го­ма­те­ри и свя­тых му­че­ни­ков Ки­зи­че­ских, ко­то­рые и до сих пор там со­вер­ша­ют­ся. Ду­ша его, про­ник­ну­тая по­ма­за­ни­ем Ду­ха Свя­то­го, ча­сто из­ли­ва­лась в крат­ких ду­хов­ных тво­ре­ни­ях, ис­пол­нен­ных уми­ле­ния, ко­то­рое, ис­те­кая из столь бла­го­дат­но­го ис­точ­ни­ка, спа­си­тель­но дей­ство­ва­ло на чи­та­те­лей.
Та­ко­вы его «Вра­че­ство ду­хов­ное на сму­ще­ние по­мыс­ла, от раз­ных книг оте­че­ских вкрат­це со­бран­ное» и «Апо­ло­гия в уто­ле­ние пе­ча­ли че­ло­ве­ка, су­ще­го в бе­де и озлоб­ле­нии», и еще: «Внут­рен­ний че­ло­век в кле­ти серд­ца сво­е­го, уеди­нен­но по­уча­ю­щий­ся в тайне»; са­мое их на­зва­ние уже вы­ра­жа­ет внут­рен­нее до­сто­ин­ство. Уми­ли­тель­на его мо­лит­ва ис­по­ве­да­ния к Бо­гу по­все­днев­но­го, от че­ло­ве­ка, по­ла­га­ю­ще­го спа­се­ния на­ча­ло, и ис­по­ве­да­ние об­щее гре­хов, гла­го­ле­мое пе­ред иере­ем, ко­то­рое вла­га­ет он в уста каж­до­му че­ло­ве­ку, не име­ю­ще­му до­воль­но сме­ло­сти вы­ра­зить их доб­ро­воль­но. Воз­вы­шен­но раз­мыш­ле­ние свя­ти­те­ля о при­ча­ще­нии Свя­тых Тайн, в со­зер­ца­ние ко­то­рых лю­бил ча­сто по­гру­жать­ся; он еще оста­вил ним крат­кое о них вос­по­ми­на­ние на каж­дый пя­ток, вме­сте с тро­га­тель­ным це­ло­ва­ни­ем язв Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, с бо­го­мыс­лен­ным им по­кло­не­ни­ем и пла­чем на по­гре­бе­ние Хри­сто­во. Тут яс­но слы­шит­ся го­лос ду­ши в со­зер­ца­нии спа­си­тель­ных стра­да­ний Спа­са сво­е­го, со­пут­ству­ю­щий ему от Геф­си­ма­нии до Гол­го­фы, ду­ши, ко­то­рая, по люб­ви сво­ей к Рас­пя­то­му, мо­жет вос­клик­нуть вме­сте с апо­сто­лом: «Мне же да не бу­дет хва­ли­ти­ся, ток­мо о Кре­сте Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста» (Гал.VI:14).
Ино­гда лю­бовь эта из­ли­ва­лась в сле­зах скор­би; ви­дя без­ды­хан­ным ис­точ­ник жиз­ни, взы­ва­ет он: «Ка­мо гря­де­ши несо­мый, слад­чай­ший Иису­се? ка­мо от нас гря­де­ши, на­деж­де и при­бе­жи­ще на­ше? ка­мо, све­те наш, за­хо­ди­ши от очию на­шею? неза­хо­ди­мое солн­це, ка­ко по­зна­ва­е­ши свой за­пад?
Ста­ни­те но­ся­щии но­ся­ще­го весь мир дла­нию! ста­ни­те но­ся­щии по­нес­ше­го бре­мя гре­хов­ное все­го ро­да че­ло­ве­че­ско­го! но­ся­щии ста­ни­те, его же ра­ди ста солн­це и лу­на в чи­ну сво­ем, на Кре­сте то­го зря­щи».
«Не бра­ни­те нам де­тем при­хо­ди­ти ко от­цу, аще уже и умер­шу; не бра­ни­те ча­дом по­пла­ка­ти о об­щем всех ро­ди­те­ле, иже по­ро­дил есть нас кро­вию сво­ею. Да­ди­те ноне ма­лые из­ли­я­ти слез­ные от очес кап­ли над тем, иже от все­го те­ла для нас изобиль­ные ис­то­чи кро­ве сво­ея по­то­ки, от ре­бер же с кро­вию во­ду».
Еще од­но ду­хов­ное на­зи­да­тель­ное тво­ре­ние при­пи­сы­ва­ет­ся свя­ти­те­лю Ро­стов­ско­му, по глу­бо­ко­му чув­ству ве­ры и бла­го­го­ве­ния, ко­то­рым оно ис­пол­не­но: это Ал­фа­вит ду­хов­ный, или Ле­стви­ца вос­хож­де­ния ду­хов­но­го, раз­де­лен­ная на 33 сту­пе­ни, по чис­лу лет Гос­под­них, в под­ра­жа­ние вы­со­ко­му тво­ре­нию Ле­ствич­ни­ка Си­най­ско­го. Но сам Ди­мит­рий от­но­сил его ве­ли­ко­му по­движ­ни­ку Ис­а­ии Ко­ны­стен­ско­му, ко­то­рый, по­доб­но древ­не­му Ила­ри­о­ну Пе­чер­ско­му, из пе­щер Ан­то­ни­е­вых взо­шел на ка­фед­ру Ки­ев­скую. Од­на­ко и до сих пор об­щее мне­ние укра­ша­ет его име­нем свя­то­го Ди­мит­рия.
Но так как рев­ност­ный тру­же­ник при всех сво­их пас­тыр­ских за­бо­тах не мог оста­вать­ся дол­го без по­сто­ян­но­го тру­да, то, по окон­ча­нии мно­го­лет­не­го сво­е­го по­дви­га жи­тий свя­тых, по­чув­ство­вал по­треб­ность в та­кой кни­ге, ко­то­рая бы мог­ла зна­ко­мить чи­та­те­ля с судь­ба­ми Церк­ви в древ­ние ее вре­ме­на. Он ре­шил­ся со­ста­вить ле­то­пись, или Свя­щен­ную ис­то­рию, в та­ком ви­де, чтобы слу­жи­ла ру­ко­вод­ством для про­по­вед­ни­ков. Сми­рен­но со­об­щил он но­вую мысль свою дру­гу ме­сто­блю­сти­те­лю:
«Под на­зва­ни­ем и об­ра­зом ле­то­пис­ца же­лал бы я некие по­лез­ные нра­во­уче­ния пи­сать, дабы не толь­ко ис­то­ри­я­ми уве­се­лять чи­та­те­ля, но и нра­во­уче­ни­я­ми учить. Сие есть мое на­ме­ре­ние, ес­ли не для дру­гих (ибо кто аз, дабы учить уче­ных му­жей), то по край­ней ме­ре для ме­ня са­мо­го». Рев­ност­но на­чал он со­би­рать для это­го пред­ме­та ле­то­пи­си цер­ков­ные, сла­вян­ские, гре­че­ские, ла­тин­ские и об­ра­щал­ся с прось­бою в Моск­ву к Фе­о­ло­гу, дабы по­пол­нил ему недо­ста­ток хро­но­гра­фов ро­стов­ских. По ме­ре то­го, как по­дви­га­лась ле­то­пись, он пе­ре­сы­лал труд свой мит­ро­по­ли­ту Сте­фа­ну на рас­смот­ре­ние, сми­рен­но про­ся его рас­су­дить, бу­дет ли на поль­зу Свя­той Церк­ви или нет, и бла­го­да­ря ис­крен­но за все его за­ме­ча­ния. Но в то же вре­мя и сам укреп­лял ду­хов­но ме­сто­блю­сти­те­ля пат­ри­ар­ше­го на его труд­ном по­при­ще: «Мо­лю, ели­ко мо­гу, Гос­по­да креп­ко­го и силь­но­го, да укре­пит ва­ше Ар­хи­ерей­ство в но­ше­нии толь тяж­ко­го кре­ста. Не из­не­мо­гай, Свя­ти­тель Бо­жий, под та­ко­вы­ми тя­же­стя­ми! ветвь под тя­же­стью все­гда пло­до­тво­рит. Не мни бы­ти тщи тру­ды свои пред Бо­гом, гла­го­лю­щим: при­и­ди­те ко Мне все труж­да­ю­щи­е­ся и обре­ме­нен­ные (Мф.XI:28). Ве­ли­ко воз­да­я­ние по­нес­шим тя­го­ту и вар дне! Не суть су­ет­ны, ими же бла­го­ра­зум­но управ­ля­ет­ся ко­рабль Церкве Хри­сто­вы во вре­мя то­ли­ких обу­ре­ва­ний. Убла­жа­е­те, прео­свя­щен­ство ва­ше, уеди­не­ние, убла­жаю и аз; но и свя­то­го Ма­ка­рия Еги­пет­ско­го рас­суж­де­ние не ху­до, ко­то­рый о пу­стын­ни­ках и о труж­да­ю­щих­ся во гра­дах и для люд­ской поль­зы пи­шет си­це: овыи (пу­стын­но­жи­те­ли), иму­ще бла­го­дать, о се­бе толь­ко пе­кут­ся; иные же (учи­те­ли и сло­ва Бо­жия про­по­вед­ни­ки) иных ду­ши поль­зо­ва­ти тщат­ся: сии оных мно­го пре­вы­ша­ют. Под­ви­зай­ся о укреп­ля­ю­щем вас Иису­се, по­движ­ни­че Хри­стов! Бре­мя сие не по слу­чаю ка­ко­му на­ло­жи­ся ва­ше­му Свя­ти­тель­ству, но смот­ре­ни­ем Бо­жи­им; зане же и ве­нец пра­вед­но­го воз­да­я­ния ждет вас; иго Хри­сто­во бла­го но­си­ти: бу­ди и бре­мя его вам лег­ко».
Од­на­ко, несмот­ря на все уси­лия свя­то­го Ди­мит­рия, ле­то­пис­ный труд его не был до­ве­ден до кон­ца, ча­стью по его бо­лез­ни, а ча­стью от на­сто­я­тель­ных нужд епар­хии, хо­тя и же­лал он весь­ма окон­чить Свя­щен­ную ис­то­рию, как это вид­но из его пись­ма к Фе­о­ло­гу: «Че­го убо мне, бес­силь­но­му, на­де­я­ти­ся? Страх смер­ти на­па­де на мя… а де­ло кни­го­пис­ное как оста­нет­ся? Бу­дет ли кто охот­ник при­нять­ся за него и вер­ши­ти? а еще мно­го на­доб­но в том де­ле тру­ди­ти­ся: го­дом его не свер­шишь и дру­гим го­дом на­си­лу к свер­ше­нию по­спеть, а ко­нец при две­рех, се­ки­ра при ко­рене, косa смерт­ная над гла­вою. Увы мне! не жаль мне ни­че­го, ни­же имам че­со­го жа­ле­ти, бо­гат­ства не со­брах, де­нег не на­ко­пих, еди­но мне жаль то, яко на­ча­тое кни­го­пи­са­ние да­ле­че до со­вер­ше­ния; а еще и о Псал­ты­ри по­мысл бы­ва­ет. Дум­ка за мо­рем, а смерть за пле­ча­ми». Ле­то­пи­сец оста­но­вил­ся на ше­стом сто­ле­тии чет­вер­той ты­ся­чи лет.
Дру­гой, бо­лее необ­хо­ди­мый труд пред­сто­ял ему пред ис­хо­дом жиз­ни: на­пра­вить к ис­тине со­вра­щен­ные умы неко­то­рых из сво­ей паст­вы. Вско­ре по­сле Пас­хи 1708 го­да свя­ти­тель узнал, что в его ка­фед­раль­ном го­ро­де и дру­гих го­ро­дах и се­ле­ни­ях кро­ют­ся лже­учи­те­ли. Свя­щен­ник ро­стов­ский до­нес ему, что один из его при­хо­жан не хо­чет воз­да­вать долж­но­го че­ство­ва­ния ни свя­тым ико­нам, ни мо­щам, и свя­ти­тель из лич­но­го раз­го­во­ра убе­дил­ся в его за­кос­не­ло­сти, ко­гда хо­тел пас­тыр­ски его вра­зу­мить. Ски­ты рас­коль­ни­че­ские из ле­сов Брян­ских, в пре­де­лах Ка­луж­ских, про­ник­ли в его епар­хию, ко­то­рой угро­жа­ли с дру­гой сто­ро­ны сво­им лже­уче­ни­ем ко­стром­ские и ни­же­го­род­ские ски­ты; рас­коль­ни­ки сма­ни­ва­ли лег­ко­вер­ных, осо­бен­но из чис­ла жен­щин. Не ви­дя в сво­ем ду­хо­вен­стве лю­дей, спо­соб­ных дей­ство­вать про­тив угро­жа­ю­ще­го рас­ко­ла, ре­шил­ся он сам по­дать бла­гой при­мер и силь­ное ору­жие про­тив неле­пых тол­ков. Про­стым вра­зу­ми­тель­ным сло­вом объ­яс­нил он на­ро­ду вред­ное на них вли­я­ние брян­ских лже­учи­те­лей и неосно­ва­тель­ность их мне­ний, и, как ис­тин­ный пас­тырь, не стес­нял­ся ни­ка­ки­ми свет­ски­ми от­но­ше­ни­я­ми, ко­гда дол­жен был сто­ять за прав­ду. Свя­щен­ник его епар­хии явил­ся за­щит­ни­ком мне­ний рас­коль­ни­чьих; свя­ти­тель по­сле стро­го­го ис­сле­до­ва­ния от­ре­шил его от долж­но­сти и ве­лел как вдо­во­му ис­кать се­бе ме­сто где-ли­бо в мо­на­сты­ре; но ви­нов­ный тай­ны­ми пу­тя­ми на­шел до­ступ к ца­ри­це, и она хо­да­тай­ство­ва­ла за него пред свя­тым Ди­мит­ри­ем. То­гда блю­сти­тель пра­во­сла­вия пред­ста­вил ца­ри­це весь ход неза­кон­но­го де­ла и сми­рен­но про­сил ее не гне­вать­ся на то, что не мо­жет из­ме­нить сво­е­го ре­ше­ния. «Мно­го бы­ло мне от него до­са­ды, – пи­сал он, – пред мно­ги­ми бо людь­ми ху­ля мое сми­рен­ное имя, на­ри­цал ме­ня ере­ти­ком и рим­ля­ни­ном и невер­ным: оба­че все то ему про­щаю Хри­ста ра­ди мо­е­го, иже уко­ря­ем про­ти­ву не уко­ря­ше и страж­да тер­пя­ще; взи­рая на незло­бие Спа­са мо­е­го, то­му по­пу про­стих, свя­щен­ства не за­пре­тих, и дах ему во­лю из­бра­ти се­бе где ме­сто, в мо­на­сты­ре ко­ем-ли­бо пост­ри­щи­ся. Но гне­ва Бо­жия на се­бе бо­ю­ся, аще вол­ка, в одеж­де ов­чей су­ща, пу­щу в ста­до Хри­сто­во по­губ­ля­ти ду­ши люд­ские рас­коль­ни­че­ски­ми уче­нья­ми. Мо­лю убо Ва­ше Цар­ское Бла­го­ро­дие, не по­ло­жи­те гне­ва на мя, бо­го­моль­ца сво­е­го, что не мо­гу со­де­ла­ти ве­щи невоз­мож­ной».
Узнав, что рас­ко­ло­учи­те­ли уси­ли­лись осо­бен­но в Яро­слав­ле, он сам ту­да по­ехал в но­яб­ре 1708 го­да и убе­ди­тель­ным сло­вом про­по­ве­до­вал о непра­во­сти ве­ры рас­коль­ни­чьей и ис­тине пра­во­сла­вия в за­щи­ту зна­ме­ния чест­на­го кре­ста. Не до­воль­ству­ясь жи­вым сло­вом, на­чал он со­став­лять пись­мен­ные об­ли­че­ния мне­ний рас­коль­ни­чьих, для че­го от­ло­жил де­ло ле­то­пис­ное, ко­то­рое столь­ко его за­ни­ма­ло, по­мыш­ляя в се­бе, как пи­сал он к Фе­о­ло­гу, что: «…Бог не ис­тя­жет его о ле­то­пи­си, о том же, ес­ли мол­чать бу­дет про­тив рас­коль­ни­ков, ис­тя­жет». Свя­ти­тель, как бы пред­чув­ствуя, что и го­ду жиз­ни ему не оста­лось, по­спе­шил де­лом так, что к Ве­ли­ко­му по­сту оно со­всем по­чти окон­чи­лось. Это был его зна­ме­ни­тый «ро­зыск о Брын­ской ве­ре» или пол­ное об­ли­че­ние про­тив рас­коль­ни­ков; по­след­ний труд, ко­то­рым по­да­рил он оте­че­ствен­ную Цер­ковь, как твер­дый щит от лже­уче­ния, ко­то­рым хо­тел огра­дить паст­ву и по­сле сво­ей кон­чи­ны. Изу­ми­тель­но, с ка­кой быст­ро­той на­пи­сал он свою мно­го­слож­ную кни­гу, со­би­рая ото­всю­ду изуст­ные вер­ные све­де­ния о сек­тах и тол­ках рас­коль­ни­чьих от лю­дей, жив­ших по их ски­там и об­ра­тив­ших­ся к ис­тине. Бла­гой при­мер свя­ти­те­ля воз­двиг и но­во­го по­движ­ни­ка про­тив рас­коль­ни­ков в ли­це Пи­ти­ри­ма, быв­ше­го стро­и­те­ля Пе­ре­я­с­лав­ско­го, ко­то­рый по­слан был дей­ство­вать про­тив них на Кир­жач и мно­гих об­ра­тил впо­след­ствии в сане епи­ско­па Ни­же­го­род­ско­го. Свя­той Ди­мит­рий ис­кал све­де­ний про­тив рас­ко­ла и в Москве, у сво­их уче­ных дру­зей, про­ся их тща­тель­но рас­смот­реть свя­щен­ную утварь со­бо­ров, мо­гу­щую слу­жить об­ли­че­ни­ем неправ­ды.
Да­же в по­след­них сво­их пись­мах по­сто­ян­но из­ве­щал он Фе­о­ло­га о но­вом сво­ем со­чи­не­нии, ко­то­рое за­ни­ма­ло всю его де­я­тель­ность, хо­тя и ску­чал та­ко­го ро­да пре­ни­я­ми и на­де­ял­ся до­вер­шить его к Свет­ло­му празд­ни­ку, жа­лу­ясь толь­ко на недо­ста­ток пис­цов. Этой кни­гой окон­чи­лись пись­мен­ные тру­ды свя­ти­те­ля на со­ро­ка­двух­лет­нем ино­че­ском его по­при­ще и се­ми­лет­нем свя­ти­тель­стве в Ро­сто­ве. По­вто­ряя вме­сте с Да­ви­дом: «Пою Бо­гу мо­е­му, дон­де­же есмь», он го­во­рил, что мы дол­жен­ству­ем что-ли­бо де­лать во сла­ву Бо­жию, да час смерт­ный не в празд­но­сти нас за­станет, и по­мыш­лял воз­вра­тить­ся к сво­е­му Ле­то­пис­цу, ес­ли Бог по­мо­жет его немо­щи; но она его одо­ле­ла на пять­де­сят вось­мом го­ду от рож­де­ния, ибо си­лы его, из­ну­рен­ные мно­го­лет­ни­ми тру­да­ми, бо­лее и бо­лее осла­бе­ва­ли, и уже за год до сво­ей кон­чи­ны пи­сал он в Моск­ву к сво­им дру­зьям: «Бог весть, мо­гу ли на­ча­тое со­вер­шить? по­не­же ча­сто и мои неду­го­ва­ния пе­ро пи­шу­щее от ру­ки отъ­ем­лют и пис­ца на одр по­вер­га­ют, гроб же очам пред­став­ля­ют, а к то­му очи ма­ло ви­дят и оч­ки не мно­го по­мо­га­ют, и ру­ка пи­шу­щая дро­жит, и вся хра­ми­на те­ла мо­е­го близ ра­зо­ре­ния».
Та­ко­вы бы­ли по­дви­ги свя­ти­тель­ские свя­то­го Ди­мит­рия, но кто ис­чис­лил его ке­лей­ные по­дви­ги? Ибо он был бод­рый мо­лит­вен­ник и пост­ник и как пи­са­ни­я­ми сво­и­ми вну­шал дру­гим за­по­ве­ди по­ста и мо­лит­вы, так и со­бою по­да­вал при­мер к их ис­пол­не­нию. Во все дни пре­бы­вал он в воз­дер­жа­нии, вку­шая ма­ло пи­щи, кро­ме празд­ни­ков, а в первую неде­лю Че­ты­ре­де­сят­ни­цы од­на­жды толь­ко раз­ре­шал се­бе пи­щу, в Страст­ную же неде­лю толь­ко в Ве­ли­кий Чет­верг, и то­му же на­учал сво­их прис­ных. Он со­ве­то­вал им при каж­дом уда­ре­нии ча­со­во­го ко­ло­ко­ла па­мя­то­вать час смерт­ный, ограж­дая се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем с мо­лит­ва­ми: «От­че наш» и «Бо­го­ро­ди­це». При­хо­див­ших к нему в ке­ллию не от­пус­кал без на­зи­да­ния и бла­го­сло­ве­ния ма­лы­ми ико­на­ми и все свои неболь­шие ке­лей­ные до­хо­ды упо­треб­лял на доб­рые де­ла, про­мыш­ляя о вдо­вах и си­ро­тах; ча­сто при раз­да­че ми­ло­сты­ни ни­че­го не оста­ва­лось у са­мо­го для по­тре­бы жи­тей­ской. Неред­ко со­би­рал он в свою кре­сто­вую па­ла­ту ни­щих, сле­пых и хро­мых, раз­да­вая им одеж­ду вме­сте с хле­бом, ибо он, по­доб­но Иову, был оком сле­пых, но­гою хро­мых и уте­ши­те­лем сво­ей паст­вы. Непре­стан­но ожи­дая сво­е­го ис­хо­да по умно­же­нию бо­лез­ни и опа­са­ясь, чтобы не ста­ли ис­кать по­сле его кон­чи­ны мни­мых бо­гатств, свя­ти­тель за два го­да до кон­чи­ны на­пи­сал свою ду­хов­ную, в ко­то­рой из­ли­лась пред Гос­по­дом и че­ло­ве­ка­ми вся его вы­со­кая хри­сти­ан­ская ду­ша, ис­пол­нен­ная люб­ви к ближ­ним и глу­бо­чай­ше­го сми­ре­ния.
«Во имя От­ца, и Сы­на, и Свя­то­го Ду­ха, аминь. Се аз, сми­рен­ный ар­хи­ерей Дмит­рий, мит­ро­по­лит Ро­стов­ский и Яро­слав­ский, слу­шая гла­са Гос­по­да мо­е­го, во Свя­том Еван­ге­лии гла­го­лю­ще­го: бу­ди­те го­то­ви, яко в он же час не мни­те, Сын че­ло­ве­че­ский при­и­дет (Мф.XXIV:44); не весть бо, ко­гда Гос­подь до­му при­и­дет, ве­чер, или по­лу­но­щи, или в пет­ло­гла­ше­ние, или утро, да не при­шед вне­запну, об­ря­щет вы спя­ща (Мк.XIII:35), то­го гла­са Гос­под­ня слу­шая и бо­я­ся, еще же и ча­е­те неду­го­ва­ни­ем одер­жим бы­вая, и день от дне из­не­мо­гая те­лом, и чая на вся­ко вре­мя она­го Гос­по­дом гла­го­лан­но­го неча­ян­но­го ча­са смерт­но­го, и по си­ле мо­ей при­уго­тов­ля­я­ся ко ис­хо­ду от сея жиз­ни, су­дих сею ду­хов­ною гра­мо­тою мо­ею вест­но со­тво­ри­ти вся­ко­му; иже вос­хо­щет по кон­чине мо­ей взыс­ки­ва­ти име­ния мо­е­го ке­лей­но, во еже бы не тру­ди­ти­ся ему вот­ще, ни ис­тя­зо­ва­ти слу­жив­ших мне Бо­га ра­ди, да весть мое со­кро­ви­ще и бо­гат­ство, еже от юно­сти мо­ея на со­би­рах (сие не тще­сла­вя­ся ре­ку, но да ис­ка­те­лем мо­е­го по мне име­ния вест­но со­тво­рю); от­не­ле­же бо при­ях свя­той ино­че­ский об­раз и по­стри­гох­ся в Ки­ев­ском Ки­рил­ло­вом мо­на­сты­ре в осьм­на­дца­тое ле­то воз­рас­та мо­е­го и обе­щал Бо­го­ву ни­ще­ту из­воль­ную име­ти: от то­го вре­ме­ни да­же до при­бли­же­ния мо­е­го ко гро­бу не стя­же­вах име­ния и мше­ло­им­ства, кро­ме книг свя­тых, не со­би­рал зла­та и среб­ра, не из­во­лях име­ти из­лиш­них одежд, ни ка­ких-ли­бо ве­щей, кро­ме са­мых нужд: но нес­тя­жа­ние и ни­ще­ту ино­че­скую ду­хом и са­мим де­лом по воз­мож­но­му со­блю­сти тщах­ся, не пе­кий­ся о се­бе, но воз­ла­га­я­ся на Про­мысл Бо­жий, иже ни­ко­гда же мя оста­ви. Вхо­дя­щая же в ру­це мои от бла­го­де­те­лей мо­их по­да­я­ния и яже на на­чаль­ствах ке­лей­ный при­ход, тыи ис­то­ще­вах на мои и на мо­на­стыр­ские нуж­ды, иде­же бех во игу­ме­нех и ар­хи­манд­ри­тех, та­кож­де и во ар­хи­ерей­стве сый, не со­би­рах ке­лей­ных (иже не мно­ги бя­ху) при­хо­дов, но ово на мои по­тре­бы та ижди­вах, ово же на нуж­ды нужд­ных, иде­же Бог по­ве­дет. Ни­кто же убо да тру­дит­ся по смер­ти мо­ей, ис­пы­туя или взыс­куя ка­ко­во­го-ли­бо ке­лей­на­го мо­е­го со­бра­ния; ибо ни­же на по­гре­бе­ние что остав­ляю, ни на по­ми­но­ве­ние, да ни­ще­та ино­че­ская наи­па­че на кон­чине явит­ся Бо­гу: ве­рую бо, яко при­ят­нее Ему бу­дет, аще и еди­на ца­та по мне не останет, нежа еда бы мно­гое со­бра­ние бы­ло раз­да­ва­е­мо. И аще мене, та­ко ни­ща, ни­кто же вос­хо­шет обыч­но­му пре­да­ти по­гре­бе­нию, мо­лю убо тех, иже свою смерть па­мят­ству­ют, да от­вле­кут мое греш­ное те­ло в убо­гий дом, и та­мо меж­ду тру­па­ми да по­верг­нут е. Аще же вла­ды­че­ству­ю­щих из­во­ле­ние по­ве­лит мя, умер­ша, по­греб­сти по обы­чаю, то мо­лю хри­сто­лю­би­вых по­гре­ба­те­лей, да по­гре­бут мя в мо­на­сты­ре Св. Иа­ко­ва, епи­ско­па Ро­стов­ско­го, во уг­ле цер­ков­ном, иде­же ме­сто ми на­име­но­вах, о сем че­лом бью. Из­во­ля­яй же без­де­неж­но по­мя­ну­ти греш­ную мою ду­шу в мо­лит­вах сво­их Бо­га ра­ди, та­ко­вый и сам да не по­ми­на­ет мя ни­ща, ни­что­же на по­ми­но­ве­ние остав­ль­ша: Бог же да бу­дет всем ми­ло­стив и мне греш­но­му во ве­ки. Аминь».
«Си­це­вый за­вет: се моя ду­хов­ная гра­мо­та: си­це­во о име­нии мо­ем из­ве­стие. Аще же кто из­ве­стию се­му, не ем­ля ве­ры, начнет со ис­пы­та­ни­ем ис­ка­ти по мне зла­та и среб­ра, то аще и мно­го по­тру­дит­ся, ни­что же об­ря­щет, и су­дит ему Бог».
Свя­той Ди­мит­рий объ­явил за­ве­ща­ние свое за­бла­говре­мен­но дру­гу сво­е­му, ме­сто­блю­сти­те­лю пат­ри­ар­ше­му Сте­фа­ну, и они по­ло­жи­ли меж­ду со­бой вза­им­ный обет: чтобы тот из них, кто пе­ре­жи­вет дру­го­го, со­вер­шил по­гре­баль­ную служ­бу над усоп­шим со­бра­том. Сте­фа­ну, млад­ше­му по го­дам и бодро­му по си­лам, до­ста­лось воз­дать этот по­след­ний долг сво­е­му дру­гу. За несколь­ко дней до кон­чи­ны свя­той Ди­мит­рий, услы­шав, что бла­го­че­сти­вая ца­ри­ца Па­рас­ке­ва Фе­о­до­ров­на со­би­ра­ет­ся в Ро­стов для по­кло­не­ния чу­до­твор­ной иконе Бо­го­ма­те­ри, ко­то­рую долж­ны бы­ли при­не­сти из Толг­ской оби­те­ли, ска­зал каз­на­чею сво­е­му, иеро­мо­на­ху Фила­ре­ту, пред­ве­щая ему свою кон­чи­ну: «Се гря­дут в Ро­стов две го­стьи, Ца­ри­ца Небес­ная и ца­ри­ца зем­ная, ток­мо я уже ви­деть их здесь не спо­доб­лю­ся, а над­ле­жит к при­ня­тию оных го­то­ву быть те­бе, каз­на­чею».
За три дня до пре­став­ле­ния на­чал он из­не­мо­гать, од­на­ко в день сво­е­го Ан­ге­ла, свя­то­го ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ди­мит­рия Со­лун­ско­го, слу­жил по обы­чаю ли­тур­гию в со­бор­ной церк­ви, но уже не в си­лах был го­во­рить по­уче­ние. Один из пев­чих чи­тал при­го­тов­лен­ное им по тет­рад­ке, свя­ти­тель же си­дел в цар­ских две­рях, из­ме­нив­шись в ли­це от тяж­кой бо­лез­ни. Несмот­ря на то, он при­ну­дил се­бя при­сут­ство­вать и при обыч­ной тра­пе­зе в крест­ной па­ла­те, хо­тя ни­че­го не вку­шал. На дру­гой день при­е­хал из Пе­ре­я­с­лав­ля пре­дан­ный ему ар­хи­манд­рит Вар­ла­ам и был при­нят им с лю­бо­вью. Во вре­мя их ду­хов­ной бе­се­ды при­сла­ла быв­шая кор­ми­ли­ца ца­ре­ви­ча Алек­сея Пет­ро­ви­ча, ино­ки­ня Ев­фро­си­ния, из ро­да Ка­зин­ских, жив­шая близ ар­хи­ерей­ско­го до­ма, про­сить свя­ти­те­ля, чтобы на­ве­стил ее, бо­ля­щую. Из­не­мо­га­ю­щий сам от бо­лез­ни, от­ка­зал­ся ид­ти, хо­тя и мно­го ува­жал ее доб­ро­де­тель­ную жизнь; но она вто­рич­но при­сла­ла убе­ди­тель­но про­сить, чтобы хо­тя на крат­кое вре­мя по­се­тил ее; по­двиг­ну­тый со­ве­том ар­хи­манд­ри­та, ко­то­рый по­ла­гал, что ма­лое дви­же­ние бу­дет ему по­лез­но, свя­ти­тель ре­шил­ся ис­пол­нить же­ла­ние бла­го­че­сти­вой ино­ки­ни по­сле ве­чер­не­го пе­ния, но уже с тру­дом мог дой­ти об­рат­но до сво­ей кел­лии. Он по­ру­чил каз­на­чею сво­е­му уго­стить ар­хи­манд­ри­та, и сам, под­дер­жи­ва­е­мый слу­жи­те­ля­ми, нема­лое вре­мя хо­дил по ке­ллии, ду­мая об­лег­чить­ся от удуш­ли­во­го каш­ля; по­том ве­лел при­звать к се­бе в кел­лию пев­чих, чтобы еще раз усла­дить слух свой ду­хов­ным пе­ни­ем гим­нов, ко­то­рые сам неко­гда со­ста­вил, как-то: «Иису­се мой пре­лю­без­ный! На­деж­ду мою в Бо­зе по­ла­гаю! Ты мой Бог, Иису­се, Ты моя ра­дость!» Во все вре­мя пе­ния вни­ма­тель­но слу­шал свя­той Ди­мит­рий, при­сло­нясь к печ­ке и гре­ясь ду­хов­но бо­лее, неже­ли те­лом. С бла­го­сло­ве­ни­ем от­пу­стил он каж­до­го из пев­чих и од­но­го толь­ко лю­би­мо­го при се­бе удер­жав, ко­то­рый был ему усерд­ный со­труд­ник при пе­ре­пис­ке его тво­ре­ний. Про­сто­душ­но на­чал ему рас­ска­зы­вать бо­лез­нен­ный свя­ти­тель о сво­ей жиз­ни, чув­ствуя уже eе иcxoд: как ее про­вож­дал в юно­сти и в со­вер­шен­ном воз­расте, как мо­лил­ся Гос­по­ду, Пре­чи­стой Его Ма­те­ри и всем угод­ни­кам Бо­жи­им, и при­со­во­ку­пил: «И вы, де­ти, мо­ли­тесь так же».
На­ко­нец ска­зал: «Вре­мя и те­бе, ча­до, ид­ти в дом свой»; ко­гда же пев­чий, при­няв бла­го­сло­ве­ние, хо­тел уда­лить­ся, свя­ти­тель про­во­дил его до са­мых две­рей и по­кло­нил­ся ему по­чти до зем­ли, бла­го­да­ря его за то, что мно­го тру­дил­ся, пе­ре­пи­сы­вая его со­чи­не­ния. Со­дрог­нул­ся пев­чий, ви­дя столь необыч­ное про­вож­де­ние сво­е­го пас­ты­ря, и с бла­го­го­ве­ни­ем ска­зал: «Мне ли, по­след­не­му ра­бу, так по­кло­ня­ешь­ся, вла­ды­ко свя­тый?» И с кро­то­стью опять ска­зал ему сми­рен­ный вла­ды­ка: «Бла­го­да­рю те­бя, ча­до», – и воз­вра­тил­ся в кел­лию; пев­чий же, за­пла­кав, ушел в дом свой. То­гда свя­ти­тель ве­лел разой­тись всем сво­им слу­жи­те­лям, сам же, за­клю­чив­шись в осо­бой кел­лии как бы для то­го, чтобы несколь­ко от­дох­нуть, пре­был в мо­лит­ве до сво­е­го пре­став­ле­ния. На рас­све­те взо­шед­шие слу­жи­те­ли на­шли его на ко­ле­нях, как бы мо­ля­ще­го­ся, но ка­кою пе­ча­лью ис­пол­ни­лось их серд­це, ко­гда уви­де­ли его уже усоп­шим на мо­лит­ве. Уда­ри­ли три­кра­ты в боль­шой ко­ло­кол; пев­чий, еще на­ка­нуне с ним бе­се­до­вав­ший, услы­шав сей го­рест­ный глас свя­ти­тель­ско­го пре­став­ле­ния, немед­лен­но при­бе­жал в ар­хи­ерей­ские па­ла­ты и еще за­стал пас­ты­ря сво­е­го и от­ца сто­я­щим на ко­ле­нях в том по­ло­же­нии, в ка­ком пре­дал пра­вед­ную ду­шу свою Бо­гу.
Усоп­ший об­ла­чен был в свя­ти­тель­ское оде­я­ние, ко­то­рое сам се­бе при­го­то­вил, и вме­сто по­сла­ния по­ло­же­ны бы­ли ему, по бла­говре­мен­но­му его при­ка­за­нию, раз­ные его со­чи­не­ния, вчерне пи­сан­ные его ру­кою; те­ло усоп­ше­го пас­ты­ря вы­не­се­но бы­ло в кре­сто­вую его цер­ковь Все­ми­ло­сти­во­го Спа­са, что на се­нях, близ той ке­ллии, где он скон­чал­ся. Ко­гда огла­си­лось в Ро­сто­ве о пре­став­ле­нии доб­ро­го и ча­до­лю­би­во­го пас­ты­ря, по­чти весь го­род стек­ся к чест­но­му его те­лу, и под­нял­ся горь­кий плач на­ро­да о доб­ром пас­ты­ре, учи­те­ле и за­ступ­ни­ке, оста­вив­шем си­ро­та­ми свою паст­ву. В тот же день бла­го­че­сти­вая ца­ри­ца Па­рас­ке­ва с тре­мя до­черь­ми-ца­рев­на­ми: Ека­те­ри­ною, Па­рас­ке­вою и Ан­ною Иоан­нов­на­ми, при­бы­ла по­сле обед­ни в Ро­стов и весь­ма со­кру­ша­лась, что не удо­сто­и­лась по­лу­чить бла­го­сло­ве­ние свя­ти­те­ля пред его ис­хо­дом. Она ве­ле­ла от­слу­жить со­бор­ную па­ни­хи­ду над усоп­шим и по­шла на сре­те­ние чу­до­твор­ной ико­ны в Бо­го­яв­лен­ский мо­на­стырь, от­ку­да при­не­се­на бы­ла с тор­же­ством в Ро­стов­скую со­бор­ную цер­ковь, дабы глав­ная свя­ты­ня оси­ро­тев­шей епар­хии осе­ни­ла усоп­ше­го пас­ты­ря. Ту­да же в при­сут­ствии ца­ри­цы с по­до­ба­ю­щей че­стью пе­ре­не­се­но бы­ло те­ло свя­ти­тель­ское и вто­рич­но со­вер­ше­на со­бор­ная па­ни­хи­да в ее при­сут­ствии: та­кую по­честь су­дил Гос­подь воз­дать бла­жен­но­му сво­е­му угод­ни­ку! За­ве­ща­ние его бы­ло немед­лен­но по­сла­но в Моск­ву в мо­на­стыр­ский при­каз, и во ис­пол­не­ние его пред­смерт­но­го же­ла­ния ве­ле­но бы­ло в Яко­влев­ском мо­на­сты­ре при­го­то­вить мо­ги­лу в со­бор­ной церк­ви За­ча­тия Бо­го­ма­те­ри, в уг­лу с пра­вой сто­ро­ны, и вы­стлать ее кам­нем; но по небре­же­нию мо­гиль­щи­ков, не без осо­бо­го, впро­чем, Про­мыс­ла Бо­жия, не бы­ла вы­стла­на кам­нем мо­ги­ла, а толь­ко сде­лан об­руб де­ре­вян­ный, ко­то­рый от сы­ро­сти ско­ро сгнил, и это по­слу­жи­ло впо­след­ствии к об­ре­те­нию мо­щей свя­ти­те­ля.
Око­ло ме­ся­ца пре­бы­ва­ло те­ло свя­то­го Ди­мит­рия в со­бор­ной его церк­ви нетлен­но, и во все это вре­мя со­вер­ша­лись над ним па­ни­хи­ды все­на­род­ные. Уже в по­след­них чис­лах но­яб­ря при­был в Ро­стов ме­сто­блю­сти­тель пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла мит­ро­по­лит Сте­фан ис­пол­нить дан­ный им обет дру­гу, и ко­гда во­шел в ка­фед­раль­ный со­бор, мно­го пла­кал над гро­бом усоп­ше­го. То­гда на­сто­я­те­ли мо­на­сты­рей ро­стов­ских, со­бор­ные свя­щен­ни­ки и мно­гие из по­чет­ных граж­дан при­сту­пи­ли к мит­ро­по­ли­ту, умо­ляя его по­греб­сти те­ло лю­би­мо­го ими свя­ти­те­ля в со­бор­ной церк­ви, под­ле его пред­мест­ни­ка Иоаса­фа, где и все­гда по­гре­ба­лись мит­ро­по­ли­ты ро­стов­ские: но ме­сто­блю­сти­тель пат­ри­ар­ший не ре­шил­ся из­ме­нить во­ли сво­е­го дру­га. Он ска­зал про­ся­щим: «Так как при са­мом вступ­ле­нии сво­ем на епар­хию Ро­стов­скую прео­свя­щен­ный Ди­мит­рий пред­ва­ри­тель­но сам из­брал се­бе ме­сто упо­ко­е­ния в Яко­влев­ском мо­на­сты­ре, то имею ли я пра­во из­ме­нить оное?»
В на­зна­чен­ный для по­гре­бе­ния день 25 но­яб­ря ме­сто­блю­сти­тель пат­ри­ар­ший от­слу­жил тор­же­ствен­ную ли­тур­гию в ка­фед­раль­ном со­бо­ре и над­гроб­ное пе­ние со все­ми свя­щен­но­слу­жи­те­ля­ми го­ро­да Ро­сто­ва, при­чем ска­зал при­лич­ное сло­во в па­мять усоп­ше­го. По­том в со­про­вож­де­нии все­го кли­ра и на­ро­да, со мно­гим пла­чем и чрез­вы­чай­ным тор­же­ством пе­ре­не­се­но свя­тое те­ло в Яко­влев­ский мо­на­стырь, где и по­ло­же­но, по за­ве­ща­нию, в пра­вом уг­лу со­бор­ной церк­ви, и над­гроб­ные сти­хи на­пи­са­ны бы­ли са­мим ме­сто­блю­сти­те­лем Сте­фа­ном. За­ме­ча­тель­но, по люб­ви свя­ти­те­ля к вос­по­ми­на­нию стра­стей Гос­под­них, сте­че­ние дней для него зна­чи­тель­ных: скон­чал­ся он в день пят­нич­ный, вско­ре по­сле сво­е­го те­зо­име­нит­ства, и по­гре­бен ме­сяц спу­стя, так­же в день пят­нич­ный, по­свя­щен­ный па­мя­ти Рас­пя­тия Гос­под­ня, и об­ре­те­ние свя­тых мо­щей его слу­чи­лось так­же в день пят­нич­ный, ибо этот ве­ли­кий по­движ­ник, со­би­рав­ший во все те­че­ние сво­ей жиз­ни на поль­зу все­го пра­во­слав­но­го хри­сти­ан­ско­го ро­да жи­тия свя­тых, на­пи­сан­ных на небе­сах в кни­ге веч­ной, и сам вско­ре по­сле сво­е­го от­ше­ствия от сей ма­ловре­мен­ной жиз­ни удо­сто­ил­ся быть впи­сан­ным вме­сте с ни­ми в той же веч­ной кни­ге пер­стом Бо­жи­им и увен­чать­ся вен­цом нетле­ния.
По­сле 42 лет, про­тек­ших от его по­гре­бе­ния, 21 сен­тяб­ря 1732 го­да, при раз­обpании опу­стив­ше­го­ся по­мо­ста в церк­ви За­ча­тия Бо­го­ма­те­ри об­ре­те­ны бы­ли нетлен­ны­ми его свя­тые мо­щи в со­гнив­шем гро­бе, рав­но как и свя­ти­тель­ская его одеж­да, и от них, как от бла­го­дат­но­го ис­точ­ни­ка, на­ча­ли ис­те­кать ис­це­ле­ния одер­жи­мых раз­лич­ны­ми бо­лез­ня­ми: сле­пые про­зре­ва­ли, немые го­во­ри­ли, рас­слаб­лен­ные дви­га­лись, и бе­сы из­го­ня­лись мо­лит­ва­ми, со­вер­шав­ши­ми­ся при свя­тых мо­щах. Вни­мая этим яс­ным ука­за­ни­ям Бо­же­ствен­но­го Про­мыс­ла, Свя­тей­ший Си­нод по сви­де­тель­ство­ва­нии свя­тых мо­щей и быв­ших чу­дес при­чис­лил свя­ти­те­ля Ди­мит­рия к ли­ку но­во­яв­лен­ных чу­до­твор­цев Рос­сий­ских 22 ап­ре­ля 1757 го­да. Пре­ем­ни­ку его по ка­фед­ре Ро­стов­ской, мит­ро­по­ли­ту Ар­се­нию, по­ру­че­но бы­ло со­ста­вить жиз­не­опи­са­ние свя­то­го, а служ­бу ему на­пи­сал Ам­вро­сий, епи­скоп Пе­ре­я­с­лав­ский, впо­след­ствии ар­хи­епи­скоп пер­во­пре­столь­ной сто­ли­цы, где му­че­ни­че­ски окон­чил дни свои. В сле­ду­ю­щем го­ду бла­го­че­сти­вая им­пе­ра­три­ца Ели­за­ве­та по усер­дию к свя­ти­те­лю устро­и­ла для мо­щей его се­реб­ря­ную ра­ку, а в 1763 го­ду им­пе­ра­три­ца Ека­те­ри­на по­сле сво­е­го цар­ско­го вен­ча­ния пеш­ком со­вер­ши­ла пу­те­ше­ствие из Моск­вы в Ро­стов для по­кло­не­ния мо­щам свя­то­го Ди­мит­рия и пе­ре­ло­же­ния их в при­го­тов­лен­ную ра­ку, ко­то­рую са­ма нес­ла вме­сте с ар­хи­ере­я­ми при тор­же­ствен­ном об­хож­де­нии хра­ма: та­кая цар­ствен­ная по­честь бы­ла опять воз­да­на угод­ни­ку Бо­жию.
Со­вер­ша­ют­ся и до сих пор бла­го­дат­ные ис­це­ле­ния при мо­щах свя­ти­те­ля, над ко­то­ры­ми, уже в на­ше вре­мя, 40 лет неусып­но бодр­ство­вал дру­гой по­движ­ник, гро­бо­вой ста­рец иеро­мо­нах Ам­фи­ло­хий, оста­вив­ший по се­бе бла­гую па­мять и воз­лег­ший как бы на стра­же у по­ро­га цер­ков­но­го то­го хра­ма, где по­ко­ят­ся мо­щи свя­ти­те­ля (там же в пред­две­рии по­чи­ва­ет и его бла­го­че­сти­вый пле­мян­ник ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий, дол­го быв­ший на­сто­я­те­лем Яко­влев­ской оби­те­ли). Про­сла­вим Гос­по­да, по неиз­ре­чен­ной Сво­ей ми­ло­сти про­явив­ше­го столь­ко бла­го­че­стия уже во дни на­ши, в сми­рен­ном го­ро­де Ро­сто­ве, и про­сла­вив­ше­го там мно­ги­ми чу­де­са­ми но­во­го ве­ли­ко­го све­тиль­ни­ка Рос­сий­ской зем­ли, ко­то­рый яв­ля­ет­ся ско­рым по­мощ­ни­ком для при­зы­ва­ю­щих его свя­тое имя. Мо­лит­ва­ми это­го ве­ли­ко­го пра­во­сла­вия рев­ни­те­ля и ис­ко­ре­ни­те­ля рас­ко­лов, це­леб­ни­ка Рос­сий­ско­го и цев­ни­цы ду­хов­ной, уце­ло­муд­ря­ю­щей всех сво­и­ми пи­са­ни­я­ми, да спо­до­бим­ся и мы быть на­пи­сан­ны­ми в кни­ге жиз­ни Агн­ца Бо­жия вме­сте со все­ми от ве­ка ему уго­див­ши­ми, к ли­ку ко­их при­чис­лен и свя­ти­тель Ро­стов­ский Ди­мит­рий.
С 10 но­яб­ря 1991 г. чест­ные мо­щи свя­ти­те­ля Ди­мит­рия пре­бы­ва­ют в Яко­влев­ском хра­ме, спра­ва от цар­ских врат. У гроб­ни­цы свя­ти­те­ля вновь воз­но­сит­ся ему теп­лая и сми­рен­ная мо­лит­ва: «О все­б­ла­женне свя­ти­те­лю Дмит­рие…».

МОЛИТВЫ

РАЗВЕРНУТЬ ТЕКСТ »

Тропарь святителям Ростовским

глас 4
Святителие премудрии,/ паствы вашея учителие богопросвещеннии,/ веру евангельскую в людех преумножившия,/ любве Небесныя на земли достоподражательнии образи,/ люди страны Ростовския и Ярославския приобщавшии спасению,/ служителие воистинну Божии/ и сопричастницы апостолов достойнии явилися есте,/ Леонтие священномучениче, Исаие, Игнатие, Иакове, Феодоре/ и златословесниче Российский Димитрие,/ Христа Бога молите/ о архиереех, на престоле вашем преемницех,/ о людех, благочестно вас почитающих,/ о стране нашей православной// и о всей Христовой Церкви.

Тропарь святителей Димитрия Ростовского, Митрофана и Тихона Воронежских

глас 8
Якоже древле на Востоцех трие велицыи святителие,/ сильный словом Василий,/ глубина Богословия Григорий и Златоустый Иоанн,/ тако и днесь в стране полунощней/ три новоявленная светила веры на тверди церковней востекоша:/ столп веры Митрофан,/ слово истины в лице царю исповедавый,/ и обличитель раскола Димитрий,/ мечем обоюду острым вся козни его разсекий,/ и помазания полный сосуд Тихон,/ тихостию словес своих грешника к покаянию призвавый./ О, велицыи трие святителие земли Российския,/ молите Христа Бога, Емуже угодни бысте,/ спастися душам нашим.

Тропарь свт. Димитрию Ростовскому

глас 8
Православия ревнителю и раскола искоренителию, / Российский целебниче и новый к Богу молитвенниче, / списаньми твоими буих уцеломудрил еси, / цевнице духовная, Димитрие блаженне, / моли Христа Бога спастися душам нашим.

Кондак святителей Димитрия Ростовского, Митрофана и Тихона Воронежских

глас 3
Иже в поздния наша роды и в последняя времена/ обуреваемых треволнением житейских страстей и хладом безверия недугующих/ в скорби душевней утешивший и теплотою вашея веры согревавший,/ трие новоявленнии святителие Российстии,/ Димитрие, Митрофане и Тихоне,/ на камени Православия утвердите ны/ и, яко чадолюбивии отцы,/ духовная чада ваша стезею заповедей отеческих в Царствие Христово вслед себе руководите.

Кондак святителя Димитрия

глас 4
Звезду Российскую, от Киева возсиявшую,/ и чрез Новград Северский в Ростов достигшую,/ всю же страну сию ученьми и чудесы озарившую,/ ублажим златословеснаго учителя Димитрия:/ той бо всем вся написа, яже к наставлению,/ да всех приобрящет, якоже Павел, Христу// и спасет правоверием души наша.

Величание святителя Димитрия Ростовского

Величаем тя, / святителю отче Димитрие, / и чтим святую память твою, / ты бо молиши за нас / Христа, Бога нашего.
Молитва святителю Димитрию Ростовскому
О, всеблаженный святителю Димитрие, великий угодниче Хрис­тов, Златоусте Российский, услыши нас грешных, молящихся тебе, и при­неси молитву нашу к Милостивому и Человеколюбцу Богу, Емуже ты ныне в радости святых и с лики Ангелы предстоиши! Умо­ли Его благоутробие, да не осудит нас по беззакониям нашим, но да сотворит с нами по милости Своей. Испроси нам у Христа и Бога нашего мирное и безмятежное житие, здравие душевное и телесное, земли благоплодие и во всем вся­кое изобилие и благоденствие, и да не во зло обратим благая, даруемая нам от Щедрого Бога, но в славу Его и в прославление твоего заступления. Даруй нам богоугодно прейти поприще временныя жизни; избави нас воздушных мытарств и настави нас на путь, ведущий в селения праведных, идеже празднующих глас непрестанный, зрящих Божия лица неизреченную доброту. Церковь же Святую от расколов и ересей сохрани, верных укрепи, заблуждающих обрати и всем даруй вся, яже ко спасению и сла­ве Божией подобающая; Отечество твое сохрани от врагов ненаветно, но поборай оружие Крестоноснаго воинства; и подаждь нам всем твое архипастырское и святое благословение, да оным осеняеми, избавимся от козней лукаваго и избегнем от всякия беды и напасти. Услыши моление наше, отче Димитрие, и моли непрестанно о нас Всесильнаго Бога, славимаго и поклоняемаго в Триех Ипостасех, Емуже подобает всякая слава, честь и держава во веки веков. Аминь.

КАНОНЫ И АКАФИСТЫ

 

КАНОН СВЯТИТЕЛЮ ДИМИТРИЮ РОСТОВСКОМУ

РАЗВЕРНУТЬ ТЕКСТ »

глас 6
Песнь 1
Ирмос: Яко по суху, пешествовав Израиль по бездне стопами, гонителя фараона видя потопляема, Богу победную песнь поим, вопияше.
Со Ангельскими чиноначалиями предстояй Святей Троице, великий иерарше Димитрие, моли о нас грешных, да получим грехов оставление.
Постничеством и воздержанием всяким поработивый тело духу, и тем соделавый нетление и цельбоносную силу и бренному веществу твоему, научи и нас, отче святый, Богу, а не мамоне работати.
Слава: Управляя паству, вверенную тебе от Началопастыря Христа, и отгоняя душевредных волков от Христовы ограды твоими Богодухновенными учении, назирай и ныне, святителю Димитрие, да не како суемудренныя расколы возмутят тишину церковную, но паче моли Человеколюбца Бога, да вскоре вси едиными усты и единым сердцем восхвалим Его благоутробие.
И ныне: Избранну и Всечисту разумев Тя Сын Божий, Всенепорочная, Сын Твой бысть, сынов сотвори благодатию, Богородицу Тя чтущия.
Песнь 3
Ирмос: Несть свят, якоже Ты, Господи Боже мой, вознесый рог верных Твоих, Блаже, и утвердивый нас на камени исповедания Твоего.
Утвердився на камени веры Христовы, тверд пребыл еси во исповедании Православия и злочествующих непрестанно обличал еси.
Обличая, моля, советуя, не преставал еси призывати заблуждших овец от Христова стада, аще и не вси послушаша гласа твоего.
Слава: Сынов Церкве, непоколебимо пребывших во объятиях ея, ободрял еси, и мы, со сладостию внимая учению твоему, вопием: несть свят паче Бога нашего.
И ныне: Избавляющаго человеки преслушания и Кровию Своею омывшаго первородный грех Адамов, Чистая и Всенепорочная родила еси.
Седален, глас 8-й
Исцеления и чудеса, истекающая от чудоточных мощей твоих, святителю Димитрие, радуют верных сердца и возбуждают любовию пети тебе: радуйся, отче, Российская похвало.
Слава, и ныне:
Едина истинная христиан Покровительнице, всяких лютых обстояний, бед и скорбей нас избави, и мольбами Твоими спаси души наша.
Песнь 4
Ирмос: Христос моя сила, Бог и Господь, честная Церковь Боголепно поет, взывающи, от смысла чиста о Господе празднующи.
Измлада воспитан в добрем научении, остроту ума твоего не на суемудренная умствования обратил еси, святителю Димитрие, но на созидание и утверждение православных, да обличение же и обуздание еретиков: темже и явился еси достойный апостольскаго престола наместник.
Неистощимое врачевство источают многоцелебнии святии мощи твои, и иже верою к ним притекающии обретают от злых избавление.
Слава: За любовь, юже ко Христу имел, прославился еси даром чудес и исцелений, сего ради покланяемся тебе и молим тя, яко угодника и друга Божия, да помянеши нас во святых твоих к Богу молитвах.
И ныне: Моли о нас Человеколюбца Бога, Пресвятая Владычице, да не помянет беззаконий наших, но да сотворит с нами по милости Своей.
Песнь 5
Ирмос: Божиим светом Твоим, Блаже, утренюющих Ти души любовию озари, молюся, Тя ведети, Слове Божий, истиннаго Бога, от мрака греховнаго взывающа.
Сохрани, святителю Христов, отечество твое ненаветно от врагов и даруй на сопротивных победу и одоление.
Огради нас, угодниче Божий Димитрие, от всех козней лукаваго диавола, да не преткновенне возможем прейти путь жития сего во исполнении заповедей Божиих.
Слава: Разжени, отче Димитрие, тьму греховную от душевных очес наших и просвети нас познанием воли Божия, да во свете заповедей Его совершим добре течение наше.
И ныне: Дево Непорочная, рождшая Свет истинный, облистай нам свет Боговедения во спасение наше.
Песнь 6
Ирмос: Житейское море, воздвизаемое зря напастей бурею, к тихому пристанищу Твоему притек, вопию Ти: возведи от тли живот мой, Многомилостиве.
Воззри милосердным оком, святителю Христов, на волнение греховное, нас обуревающее, и управи плавание наше в тихое Пристанище милосердия Божия.
Буди нам добрый кормчий, отче Димитрие, и не остави нас погибнути во грехах наших, да в нихже сам, яко человек искушаем был, помози и нам, искушаемым.
Слава: Святе Димитрие, буди о нас заступник и ходатай ко Многомилостивому Богу, да возведет от тли живот наш.
И ныне: Устнами и сердцем величаем Тя, Матерь Божию: Ты же, примирившая Богу весь род человеческий, не отрини нас от Твоего заступления.
Кондак, глас 4-й
Звезду Российскую, от Киева возсиявшую, и чрез Новград Северский в Ростов достигшую, всю же страну сию ученьми и чудесы озарившую, ублажим златословеснаго учителя Димитрия: той бо всем вся написа, яже к наставлению, да всех приобрящет, якоже Павел, Христу и спасет правоверием души наша.
Икос
Праведным о кающихся на Небеси, нам же, грешным, на земли о тебе, праведниче Димитрие, подобает возрадоватися: яко новаго тя к Богу молитвенника о нас стяжахом, егоже достойными похвалами ублажающе, сице от радости зовем: радуйся, Ростовская похвало, и всея России похваление.
Песнь 7
Ирмос: Росодательну убо пещь содела Ангел преподобным отроком, халдеи же опаляющее веление Божие мучителя увеща вопити: благословен еси, Боже отец наших.
Христова ради смирения, образ смирения явился еси, святе Димитрие, и мне подаждь не в гордости, но во смирении взывати: благословен еси, Боже отец наших.
Воздержанием покорил еси тело духу твоему, святителю Димитрие, подаждь и мне в воздержании пожити, да нескверными устнами воззову: благословен еси, Боже отец наших.
Слава: Учениями твоими, отче Димитрие, управляеши мысли наша, и мы, подражая тебе, воспеваем Богу: благословен еси, Боже отец наших.
И ныне: Безначальнаго Бога зачала еси во чреве Твоем, Пречистая Дево, Егоже поюще, зовем: благословен Бог отец наших.
Песнь 8
Ирмос: Из пламене преподобным росу источил еси и праведнаго жертву водою попалил еси: вся бо твориши, Христе, токмо еже хотети. Тя превозносим во вся веки.
Ты был еси строитель спасения нашего, отче Димитрие, вопия всем послушающим учения твоего: превозносите Христа во веки.
Богомудрый иерарше, всеблаженне Димитрие, милостивою и человеколюбною к нам любовию моли о нас Человеколюбиваго Бога, Егоже превозносим во вся веки.
Слава: Зловредное мудрование раскольников испровергл еси, святе Димитрие, верныя же наставил еси пребыти твердым во истинней вере, превозносите, вопия, Христа во веки.
И ныне: Преестественное и чудное Рождество Твое, Дево, воспеваем благочестно, превозносяще Христа во вся веки.
Песнь 9
Ирмос: Бога человеком невозможно видети, на Негоже не смеют чини Ангельстии взирати; Тобою бо, Всечистая, явися человеком Слово воплощенно, Егоже величающе, с Небесными вои Тя ублажаем.
Наслаждаяся, отче, вечныя жизни, о нейже усердно подвизался еси, моли и нам достигнути оныя.
Аще и преселился еси от нас на Горняя, святителю Димитрие, обаче духом пребываеши с призывающими тя, научая и укрепляя ходити по стезе спасительных заповедей Божиих.
Слава: Явился еси благочестия светильник всесветлый, ритор изящнейший и православных архиереев удобрение: тем тя сердечною любовию достойно величаем.
И ныне: Богородице Дево, Егоже родила еси Человеколюбца Бога, моли со святителем Димитрием, да спасет души наша.

АКАФИСТ СВЯТИТЕЛЮ ДИМИТРИЮ РОСТОВСКОМУ

РАЗВЕРНУТЬ ТЕКСТ »

Кондак 1
Возбранный чудотворче и изрядный угодниче Христов, многоцелебный чудес источниче, неисчерпаемыя благодати ходатаю, теплый молитвенниче, великий святителю Христов Димитрие, яко имеяй дерзновение ко Христу, Богу нашему, от всяких нас бед свободи зовущих: Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Икос 1
Ангел нравом, аще и человек естеством был еси, святителю Димитрие: от самых бо младых ногтей ум твой пренебрег земная, в Небесная вперил еси и, плоть нося, о плоти не радил еси. Темже и вселися в тя Пресвятый Дух, Егоже тя обиталищем быти уведевше, похвальная восписуем ти:
Радуйся, незлобием твоим агнца прореченнаго Исаиею подражавый;
Радуйся, милосердием неимущыя препитавый.
Радуйся, воздержанием ангелов удививый;
Радуйся, постом и молитвою плоть твою удручивый.
Радуйся, к подвластным чадолюбивым отцем бывый;
Радуйся, страждущыя сердоболием утешивый.
Радуйся, вместо тленных нетленная стяжавый;
Радуйся, небесный человече.
Радуйся, земный ангеле;
Радуйся, Духа Святаго сосуде избранный.
Радуйся, Православия ревнителю;
Радуйся, душепагубных раздоров искоренителю.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 2
Видяще обильную реку чудес и исцелений, от святых твоих мощей истекающую, благоговения и радости исполньшеся, благодарим Бога, прославляющаго святыя Своя, Емуже и о тебе вопием: Аллилуиа.
Икос 2
Разум истиннаго богословия внушая чадом Христовым Церкве, златословесными поучениями утверждал еси: еретичествующих же, привлекая к спасительному единомыслию, в заблуждениях обличал еси, за таковое твое о душах наших попечение взываем ти сице:
Радуйся, таинниче Пресвятыя Троицы;
Радуйся, проповедниче неисчетных чудес Божиих.
Радуйся, Апостольских Преданий блюстителю;
Радуйся, лжемудрствующих победителю.
Радуйся, пламеню, ереси пожигающий;
Радуйся, громе, устрашающий соблазняющыя.
Радуйся, свещё, Богом возжженная, мрак нечестия разгоняющая;
Радуйся, звездо, путь ко спасению показующая.
Радуйся, тимпане, Божию славу бряцаяй;
Радуйся, органе Духа Святаго
Радуйся, Православия ревнителю.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 3
Силою благодати Божия еще во временной жизни приял еси власть, святе Димитрие, недуги исцеляти и бесы изгоняти; по смерти же твоей наипаче прослави тебе Всемогущий Бог многими чудотворениями, да вси, взирающе на сие, усердно притекают ко исцелению тобою от недугов телесных, а паче душевных, Богу же вопиют: Аллилуиа.
Икос 3
Имея неусыпное попечение о спасении душ, вверенных тебе от Бога, святителю Димитрие, пастырски к душеспасительной жизни, и словом и самым делом, показуя неленостный подвиг в подражании святым Божиим, непрестанно наставлял еси. Сего ради приими от нашего усердия достойныя похвалы тебе:
Радуйся, пастырю добрый, заблуждающих по горам суемудрия взыскавый;
Радуйся, благий рабе и верный, данный тебе от Господа талант усугубивый.
Радуйся, делателю винограда Христова;
Радуйся, благочестия столпе неподвижимый.
Радуйся, твердое забрало Христовы Церкве;
Радуйся, щите, защищаяй благочестие.
Радуйся, мечу острейший, посекаяй злочестие;
Радуйся, непоколебимое Православия основание.
Радуйся, твердый каменю веры;
Радуйся, кормило церковное, управляющее верных к тихому пристанищу.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 4
Буря ересей, от преисподних чрез Ариа во Греции возродившаяся, а в последняя лета происками суемудрствующих возникшая в стране нашей, готова была ниспровергнути тишину Единыя, Святыя, Соборныя и Апостольския Церкве; ты же, пастырю добрый, положивый душу твою за овцы, прогнав оных душепагубных волков, бурю суемудрия укротил еси, верныя же научил еси Триипостасному Богу взывати: Аллилуиа.
Икос 4
Слышаша суемудреннии твое к ним изобличение, еже ты, болезнуя о сердечном их заблуждении, написал еси, возъяришася зело, и множество из них вместо должнаго исправления адский пламень изрыгнуша на тя, ты же, яко твердый адамант, под ударами злобы и ненависти не изменился еси. Сего ради Церковь Святая блажит тя приветствии сими:
Радуйся, ангелов сожителю;
Радуйся, апостолов преемниче.
Радуйся, святителей сопрестольниче;
Радуйся, Российский Златоусте.
Радуйся, Спиридону, великому Василию, Григорию Богослову и прочим великим святителям единочестне;
Радуйся, Николаю МирЛикийскому и Мелетию Антиохийскому единонравне.
Радуйся, преподобных собеседниче;
Радуйся, монахов и постников наставниче.
Радуйся, мучеников удобрение;
Радуйся, праведных украшение.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 5
Боготечная звезда явился еси в течении твоем, еже ты совершал еси, свое устрояя спасение; примером же верных душы назидая, научил еси благоприятно пети Богу: Аллилуиа.
Икос 5
Видевше ангельстии чинове еще во временной жизни великия твоя подвиги во всяком благочестии и чистоте, удивляхуся, прославляюще Человеколюбца Бога, немощное человеческое естество подкрепляющаго. Мы же тя, усердно любовию почитающе, чествуем похвалами сими:
Радуйся, луча Трисолнечнаго Света;
Радуйся, светильниче, на свещнице церковном поставленный.
Радуйся, светило, путь правый показующее;
Радуйся, воине Христов непобедимый.
Радуйся, Единосущныя Троицы истинный поборниче;
Радуйся, уста еретическая заградивый.
Радуйся, златословесными устами Небесныя истины вещаяй;
Радуйся, вся своя имения по словеси Господню продавый.
Радуйся, единаго безценнаго бисера Христа Господа снискавый;
Радуйся, вмале быв верен, над многими поставленный.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 6
Проповедник немолчный тайны Пресвятыя, Единосущныя и Неразделимыя Троицы был еси. Сего ради проповедует Церковь Российская величия Божия, показанная на тебе, святителю Димитрие, яко приял еси дар целити недуги душевныя и телесныя, да вси единым сердцем и едиными усты воспеваем Богу: Аллилуиа.
Икос 6
Возсия в возлюбленной Богом душе твоей блистающий истиннаго Боговедения свет, на освящение и просвещение верных, егоже с сладостию внимающии спасительному учению твоему видяще, верно познаем, яко и в единонадесятый час пришедый равный с древними святыми и богоносными отцы динарий приял еси. Темже восхваляем тя сице:
Радуйся, вместилище добродетелей;
Радуйся, достойное святыни жилище.
Радуйся, море, нечестие суетное потопившее;
Радуйся, крине благоуханный, чудесно процветший.
Радуйся, сокровище медоточных учений;
Радуйся, уневестивый душу твою Жениху Христу.
Радуйся, смирения Его истинный подражателю;
Радуйся, иноческое нестяжание до конца сохранивый.
Радуйся, вшедый с мудрыми в радость Господа твоего;
Радуйся, благоухание Духа Святаго.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 7
Хотя достойным образом совершити подвиг, возложенный на тя от Бога, первее укреплял еси свою душу прочитанием жития святых, предполагая себе подражание оным; таже, почувствовав пользу, из того проистекающую, не обленился еси быти списателем жизни тех, с ними же ныне в невечернем свете ликуеши, воспевая Богу: Аллилуиа.
Икос 7
Новаго тя о нас молитвенника, целителя душ и телес, и ходатая нам спасения вечнаго стяжахом; но благодарным сердцем и усты Богу, толикаго чудотворца в сии времена даровавшему, достойно воспети не могуще, тебе, святителю и великий угодниче Христов Димитрие, похвальныя дерзаем приносити сице:
Радуйся, всем скорбящым приятное попечение;
Радуйся, скорый от всякия болезни и безмездный врачу.
Радуйся, злых помыслов прогонителю;
Радуйся, яко твоими молитвами слепии прозреша.
Радуйся, яко твоим ходатайством хромии и безножнии ходити начаша;
Радуйся, яко тобою от многих бесове отгнашася.
Радуйся, яко твоим заступлением разслабленнии исцелеша;
Радуйся, ломотныя и опухлыя уврачевавый.
Радуйся, трясавичных и огневичных болезней целебниче;
Радуйся, от неисцельныя водяныя и каменныя болезни здравы возставивый.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 8
Странно недугом неверствия одержимым видети, како в мертвенном теле и тленном возможно ангельское проходити житие непреткновенно, и по успении от единаго с верою прикосновения к телу, нетлением почтенному, дивная совершаются. Мы же на тебе, святителю Димитрие, новое чудес Бога Всемогущаго сбытие слышаще и видяще, молитвами твоими врачуеми, взываем Ему: Аллилуиа.
Икос 8
Весь распалився искреннею любовию к Богу, всего себе предал еси воле Его; и вся вещественная и тленная вменив уметы быти, духом, душею и сердцем возжелел еси наслаждатися лицезрением Божиим. Но ныне вся потребная тебе в вечность испросил еси, не забуди и нас, требующих твоего заступления и ходатайства, да тем паче похвальныя восписуем ти:
Радуйся, Богу совершенно угодивый;
Радуйся, венец безсмертныя жизни получивый.
Радуйся, насыщаяйся Божия благодати;
Радуйся, пророками за изъяснение их писаний похваленный.
Радуйся, апостолами за последование их стопам ублаженный;
Радуйся, святителями за единомысленную с ними ревность прославленный.
Радуйся, мучениками за списание страданий их увенчанный;
Радуйся, преподобными за подражание им во всяком благочестии и чистоте постом и молитвою к лику их причтенный.
Радуйся, праведниками за высочайшее твое смирение и труды превознесенный;
Радуйся, от всех святых радостными приветствиями сретенный.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 9
Всякия беды, скорби и напасти избавляй нас, святе Димитрие, твоими к Богу теплыми молитвами и потщися даровати нам временная благая, к жизни потребная, и вечная, да с тобою купно в селении праведных воспоем Богу: Аллилуиа.
Икос 9
Витийство человеческое не возможет исчести довольно благодать Божию, излиянную на тебе, святе Димитрие, но, любовию твоею побеждаеми, дерзаем воспевати тебе:
Радуйся, насадителю благих;
Радуйся, искоренителю злых.
Радуйся, чистоты селение;
Радуйся, печальных утешение.
Радуйся, отчаянных заступление;
Радуйся, сирот питателю.
Радуйся, обидимых предстателю;
Радуйся, преподобия и правды истинный хранителю.
Радуйся, пресветлый столпе облачный, просвещаяй множеством чудес;
Радуйся, облаче росоносный, погашаяй пламень страстей.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 10
Спасти хотя душу, о плоти твоей нерадил еси, но постом, бдением, молитвами и непрестанными трудами плоть твою удручил еси, яко в тимпане, во умерщвлении телесе благоприятно Богу вопия: Аллилуиа.
Икос 10
Стена еси, ограждающая от всех бед усердно тя в помощь призывающих, святителю Димитрие, яко во всех странах Российския державы ясно проповедуются обильныя чудеса цельбоноснаго гроба твоего. Сего ради ублажаем тя сими:
Радуйся, чаша, источающая нам елей милости Божия;
Радуйся, больных исцеление.
Радуйся, немощных подкрепление;
Радуйся, страждущих скорая помоще.
Радуйся, претыкающихся о камень соблазна наставниче;
Радуйся, обидимых заступниче.
Радуйся, омраченныя просветивый;
Радуйся, просвещенныя утвердивый.
Радуйся, расточенная собравый;
Радуйся, к небесному немерцающему свету направивый.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 11
Пение немолчное принесл еси Пресвятей Троице, святе Димитрие, ово мыслию, ово гласом, ово словом, ово благотворениями. И ныне, предстоя Престолу Божественному, моли о воспевающих о тебе: Аллилуиа.
Икос 11
Светозарное твое учение, ум небесный являющее, подтверждаемое ныне нетлением твоим и многими чудесы, явное и действительнейшее средство дарова Человеколюбивый Бог на обличение еретичествующих и утверждение православных. Ныне святым и медоточным твоим учением упоеннии с благодарным чувством вопием ти:
Радуйся, учителю премудрый;
Радуйся, пастырю предивный.
Радуйся, исповедниче непоколебимый;
Радуйся, око слепым.
Радуйся, ноги хромым;
Радуйся, руки безпомощным.
Радуйся, главо, наполненная Небесным учением;
Радуйся, ластовице богоглаголивая.
Радуйся, источник златоструйный;
Радуйся, цевнице духовная.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 12
Благодать, данная ти от Бога, целити недуги телесныя и душевныя, святе Димитрие, созывает отвсюду почитающих явление твое и чающих тобою получити просимое от Бога. Тем же и мы, припадающе, со умилением молим тя, избави нас от зол греховных, да благодарно Ему воспоем: Аллилуиа.
Икос 12
Поюще твоя чудеса, святителю Димитрие, восхваляем Бога, даровавшаго тебе таковыя силы исцелений. Ты же не возгнушайся нас, грешных и недостойных рабов Его, но услыши нас, во умилении вопиющих тебе сице:
Радуйся, Света неприступнаго зрителю;
Радуйся, Жениху Христу светел светильник сохранивый.
Радуйся, душевредное уныние от себе истребивый;
Радуйся, жестоким путем райских селений достигший.
Радуйся, нищетою богатая стяжавый;
Радуйся, смирением получивый высокая.
Радуйся, теснотою пространство вечное снискавый;
Радуйся, поношением Христа ради вечную с Ним славу приявый.
Радуйся, от Святыя Троицы увенчанный;
Радуйся, не гаданием, но лицем к лицу Бога смотряяй.
Радуйся, Димитрие, новый и великий чудотворче.
Кондак 13
О, великий святителю Димитрие, расколов и ересей искоренителю, приими сие похвальное пение и моли Всемогущаго Бога умирити мир и спасти души наша, всех православно Триипостасному Богу вопиющих: Аллилуиа.
Сей кондак глаголи трижды, посем икос 1: Ангел нравом, аще и человек: И кондак 1: Возбранный чудотворче:
МОЛИТВА ПЕРВАЯ СВЯТИТЕЛЮ ДИМИТРИЮ РОСТОВСКОМУ
О, предивный и преславный чудотворче Димитрие, исцеляяй недуги человеческия! Ты неусыпно молиши Господа Бога нашего о всех грешных: молю убо тя, буди ми ходатай пред Господем и помощник на преоборение страстей ненасытныя плоти моея и на одоление стрел сопротивника моего диавола, имиже уязвляет немощное сердце мое и, аки гладный и лютый зверь, алчет погубити душу мою. Ты, святителю Христов, моя ограда, ты мое заступление и оружие! За твоим содействием сокрушу вся во мне сопротивная воле Царя царствующих. Ты, великий чудотворче, во дни подвигов твоих в мире сем ревнуя о Православной Церкви Божией, яко истинный и добрый пастырь, неблазненно обличал еси грехи и невежествия людския, и уклонившихся от стези правды в ереси и расколы наставлял еси на путь истины.
Споспешествуй убо и мне исправити кратковременный путь жизни моея, да непреткновенно пойду по стези заповедей Божиих и неленостно поработаю Господеви моему Иисусу Христу, яко единому Владыце моему, Искупителю и праведному Судии моему. К сим же припадая, молюся ти, угодниче Божий, егда изыти души моей из телесе моего, избави ю от темных мытарств: не имам бо добрых дел ко оправданию моему: не даждь сатане возгордиться победою над немощною душею моею. Избави ю от геенны, идеже плач и скрежет зубов, и святыми молитвами твоими сотвори мя причастника Небеснаго Царствия в Троице славимаго Бога, Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

МОЛИТВА ВТОРАЯ СВЯТИТЕЛЮ ДИМИТРИЮ РОСТОВСКОМУ

РАЗВЕРНУТЬ ТЕКСТ »

О, святителю Дмитрие, великий угодниче Христов, златоусте Российский! Услыши нас грешных, молящихся тебе, и принеси молитву нашу к Человеколюбцу Богу о рабах Божиих (имена). Умоли Его благосердие, да не осудит нас по беззаконием нашим, но да сотворит с нами по милости Своей. Испроси нам у Христа Бога нашего мирное и безмятежное житие, здравие душевное и телесное. Даруй нам богоугодно прейти поприще временныя жизни: избави нас от воздушных мытарств и настави нас на путь, ведущий в селения праведных; подаждь нам твое архипастырское и святое благословение, да оным осеняеми, избавимся от козней лукаваго и избегнем от всякой беды и напасти. Услыши моление наше, отче Дмитрие, и моли непрестанно о нас Всесильнаго Бога, славимаго и покланяемаго в трех Ипостасех, Емуже подобает всякая слава, честь и держава во веки веков. Аминь.

МОЛИТВА ТРЕТЬЯ СВЯТИТЕЛЮ ДИМИТРИЮ РОСТОВСКОМУ

РАЗВЕРНУТЬ ТЕКСТ »

О, всеблаженный святителю Димитрие, великий угодниче Христов, Златоусте Российский, услыши нас грешных, молящихся тебе, и принеси молитву нашу к Милостивому и Человеколюбцу Богу, Емуже ты ныне в радости святых и с лики Ангелы предстоиши! Умоли Его благоутробие, да не осудит нас по беззакониям нашим, но да сотворит с нами по милости Своей. Испроси нам у Христа и Бога нашего мирное и безмятежное житие, здравие душевное и телесное, земли благоплодие и во всем всякое изобилие и благоденствие, и да не во зло обратим благая, даруемая нам от Щедрого Бога, но в славу Его и в прославление твоего заступления. Даруй нам богоугодно прейти поприще временныя жизни; избави нас воздушных мытарств и настави нас на путь, ведущий в селения праведных, идеже празднующих глас непрестанный, зрящих Божия лица неизреченную доброту. Церковь же Святую от расколов и ересей сохрани, верных укрепи, заблуждающих обрати и всем даруй вся, яже ко спасению и славе Божией подобающая; Отечество твое сохрани от врагов ненаветно, но поборай оружие Крестоноснаго воинства; и подаждь нам всем твое архипастырское и святое благословение, да оным осеняеми, избавимся от козней лукаваго и избегнем от всякия беды и напасти. Услыши моление наше, отче Димитрие, и моли непрестанно о нас Всесильнаго Бога, славимаго и поклоняемаго в Триех Ипостасех, Емуже подобает всякая слава, честь и держава во веки веков. Аминь.